Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

Всеслав отметил про себя, что лучшего убежища, пожалуй, и не найти. Деревянные мостовые, домики с садами, хлевами, коровниками, курятниками… Тишина, спокойствие, неторопливые прохожие, играющие дети… Да сам он и знать не знал, что такие места существовали в Петербурге!

На них с Данилой оглядывались: нечасто богато одетые всадники на великолепных лошадях появлялись в этом тишайшем, точно стоячее болото, местечке!

Искомый дом, что принадлежал вдовой чиновнице, они обнаружили быстро — просто потому, что он был выше и наряднее прочих: с резными белоснежными наличниками, мезонином, островерхой башенкой и палисадником, заботливо вычищенным от снега. Объявление на воротах гласило, что дом продаётся.

Всеслав постучал: сначала тихо, потом, в нетерпении забарабанил в дверь изо всей силы. Дрогнула кружевная занавеска на окне, затем дверь приотворили: в щёлку показалось испуганное девичье личико.

— Что такое? Что угодно? — вопросил дрожащий голосок.

— Графиня здесь, у вас живёт? Дома она?

— Какая же тут графиня? Нету… В глаза не видали никаких графинь… — в изумлении проговорила девушка и хотела уже захлопнуть дверь.

Всеслав, досадуя на себя — не могла ведь Анна назваться настоящим именем! — удержался за дверную ручку.

— Послушайте, сударыня, мне очень нужно знать… Госпожа Лялина, вдова, это же верно, матушка ваша? Тут она?

— Не матушка она, а тётка двоюродная! Нету… Съехали, — собеседница снова потянула было на себя дверь; чувствовалось, что она серьёзно напугана.

— А ведь была у вас здесь дама? — И Всеслав коротко описал внешность Анны. — Может быть, комнату нанимала? Она мне писала, что проживает тут!

Девушка молчала, машинально продолжая дёргать дверь на себя; глаза же её буквально вытаращились от ужаса.

— А вы кто такие будете?

— Я её добрый друг, — поспешил заверить Всеслав, но сделал этим только хуже.

— Нету! Нету никого! — истерично вскрикнула девушка. — Не знаю я никаких… Не видела, не знаю!

Вокруг дома Лялиной начал собираться народ, заинтересованный появлением чужих людей и произведённым шумом; Полоцкий понял, что дольше настаивать не стоило. Их собеседница всё равно ничего не скажет, только внимание зря привлекут, а вот Анне всё это может навредить. Куда же, в таком случае, она пропала?

Всеслав и Данила простояли несколько часов около дома вдовы коллежского советника — никто, кроме них там не появился. Данила, пользуясь тем, что девушка в доме могла его не заметить, постучался и попросил его впустить, назвавшись покупателем. «Нету, ничего не знаю; тётушка приедет, у неё и спрашивайте!» — был ответ. Дверь не отворилась.

Глава 9

Приближалась масленичная неделя. Владимир Левашёв исправно ходил на службу в Коллегию иностранных дел, где был весьма на хорошем счету у графа Нессельроде. Почти два месяца он провёл, отказываясь от каких бы то ни было светских развлечений — лишь считанные разы выбирался в салон графини Нессельроде и то, когда там ожидалось меньше всего народу. И ещё несколько раз он завтракал у графини тет-а-тет, по её личному приглашению. Владимир понимал, как важно соблюсти приличия и сохранить в глазах окружающих ореол горюющего вдовца.

Его не переставал томить подспудный страх, поселившейся в душе ещё с того дня, как разбирали завалы рухнувшего калитинского дома. Денис объехал всю округу, но об Акулине, стряпухе, что жила у Калитиных не было ни слуху, ни духу. Проклятая баба пропала, точно корова её языком слизнула.

Этот факт не давал покоя Левашёву: если Акулина оставалась в доме во время пожара, отчего же нашли только одно тело, а не два? Была вероятность, что пресловутая Акулина вместо слободы отправилась в уездный город, или ещё куда — но отчего же тогда до сих пор не вернулась? Чай, не молодка давно, вряд ли с любезным сбежала.

А похоронили они… Кого же они тогда похоронили?! Настоящую графиню Левашёву или пожилую стряпуху?

Эти мысли не давали Владимиру покоя. Иногда, когда он шёл по улице, ему казалось, что во встречной барышне он видит Анну — Левашёв в ужасе шарахался в сторону, затем, стараясь оставаться незамеченным, следовал за незнакомкой. Разумеется, всякий раз это оказывалась вовсе не Анна, а просто девица с чёрными косами, немного похожая на его супругу. Временами Левашёву представлялось, что он сходит с ума.

Много раз они с Денисом толковали об этом, раздумывали, могла ли Анна спастись. Но, в таком случае, где же она? Если бы смогла выскочить во время пожара, вернулась бы домой. А если не возвращается — значит, узнала о покушениях на собственную жизнь?! Но как же она могла узнать?

Денис особенно настаивал, что ни о чём барыня не ведала, неоткуда ей было об этом проведать.

— Я, барин, никому не говорил, ни одной живой душе! — горячился слуга. — Разбойнички, что в доме сгорели, ничего уж не расскажут — а и они не ведали, кто их нанимал. Я через верных людей договаривался, сам с ними ни-ни!

— Так-таки никому не говорил? Ты лучше не ври мне теперь: опасно, Денис, за нос друг друга водить! В одной упряжке мы.

— Никому, барин, вот вам крест! — божился тот. — Если только тёща ваша проболталась… Известно, баба есть баба!

Нет, в то, что проговорилась Катерина Фёдоровна, Владимир совершенно не верил. С её-то характером твёрже алмаза, сдержанностью и подозрительностью! Она сама приказала Левашёву ни дай Бог, не обмолвиться об их планах Елене — та не должна ничего знать, мол, ей, бедняжке, и так непросто!

Расспрашивать об Анне в окрестностях Стрельны они с Денисом посчитали рискованным: вдруг кто запомнит, сочтёт подозрительным, захочет разобраться! Левашёву виделось самым важным, чтобы никому не пришла в голову даже мысль, что графиня осталась жива. Иначе… Иначе все планы, связанные с Софьей Нарышкиной, полетят к чертям!

Впрочем, Елена замечала его мрачное состояние, которое нельзя было объяснить скорбью: перед нею любовь и тоску по Анет разыгрывать всё равно бессмысленно. Как-то, измучившись от дум, Левашёв сознался в присутствии Элен:

— Мне сестрица твоя покойная иногда мерещится… Сегодня вышел из Коллегии, смотрю — никак, на той стороне она идёт, быстрым таким шагом, а одета будто в меховой бурнус… Вот ведь перепугался, чуть в обморок не рухнул.

Владимир проговорил это, обхватив голову руками, уставившись в одну точку. Елена присела на ручку его кресла и положила руку ему на плечо.

— Понимаю, милый. А мне Анет снится часто, как мы девочками играли в Стрельне, в саду у пруда. Мы с ней, знаешь, никогда не ссорились, не жаловались друг на друга. Другие сёстры, говорят, со свету сжить друг друга готовы…

— Неужто она тебя и не