Рассвет боли - Кэтрин Диан

Когда Рис повернулся, чтобы посмотреть на развешанную одежду, он понял, что до сих пор держит руки в карманах куртки, как турист, который боится прикоснуться к чему-либо в Смитсоновском институте.

— Поскольку у меня нет идей, думаю, нам стоит начать с твоих.

Вэс подошёл к вешалке и отодвинул несколько костюмов, чтобы показать серовато-голубой. С ним висела белая рубашка.

— Это был бы мой первый выбор.

— Тогда давай остановимся на этом. Я тебе доверяю.

— Правда?

— В вопросах стиля, безусловно, — уточнил Рис, пока не ляпнул что-то тупое вроде «да, доверяю». Потому что после того, как Вэс позаботился о нём в «Рубайяте»? И приехал помочь ему в Резиденции?

Да. Рис доверял ему.

Раздражённый собственным дискомфортом, Рис заставил себя перестать прятать руки в карманах. Он расстегнул молнию на куртке и сбросил её. В этом не было ничего особенного. Если бы он сейчас был в гардеробе Луки, то уже наполовину разделся бы и подкалывал Луку из-за пафосной одежды. Он бы не чувствовал себя так чертовски неловко.

Кроме того, Рис отказывался испытывать дискомфорт из-за собственного тела. Он чертовски усердно работал, чтобы прийти к этому, и не собирался отказываться от достигнутого. Была только одна вещь, которую он предпочитал скрывать, но в целом это удавалось довольно легко. Люди не обращали внимания на твои запястья, когда другие части твоего тела выставлены напоказ.

И… возможно, он немного проверял Вэса. Он бросил куртку на скамейку. Затем начал расстёгивать ремни своих набедренных кобур.

— Я дам тебе переодеться, — резко сказал Вэс, протискиваясь мимо Риса к двери.

Поскольку, по-видимому, чувства Риса не могли быть простыми, бл*дь, он испытал смесь облегчения, веселья и разочарования, когда дверь закрылась.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы снять с себя одежду и облачиться в костюм. Надев его, он скорчил гримасу своему отражению в зеркале.

— Ну? — позвал Вэс снаружи.

— Я чувствую себя пи**ец как странно.

— Можно мне посмотреть?

— Наверное.

Рис обернулся, когда дверь открылась. Вэс застыл на пороге. Совершенно оцепенел.

— Что? — спросил Рис. — Я выгляжу глупо, не так ли?

— Ты выглядишь ох*енно сексуально.

— О, — лицо Риса залил жар. — В самом деле? Потому что я чувствую… Я не знаю.

Вэс вошёл в гардеробную. Он обошёл Риса кругом. Обычно Рису бы это не понравилось, но когда это сделал Вэс, жар от лица Риса переместился в пах. «Ты выглядишь ох*енно сексуально». Вэс действительно только что сказал ему это?

— Господи, — пробормотал Вэс.

— Что?

Вэс не ответил. Вместо этого он прокомментировал:

— Это, очевидно, подходит. Хотя я беспокоюсь об обуви. Мне следовало спросить раньше — какой у тебя размер?

— Четырнадцатый. А у тебя?

— Тринадцатый с половиной. (примерно 46–47, — прим)

— Я просто надену свои ботинки.

— С этим костюмом нельзя надевать армейские ботинки. Исключено. Тебе просто придётся потерпеть.

— Грубиян, — поддразнил его Рис.

Вэс фыркнул.

— Я найду тебе ремень.

— Ремень? — переспросил Рис. — Это становится всё хуже и хуже.

Бросив забавляющийся взгляд через плечо, Вэс подошёл к выдвижному ящику.

Среди всех этих деловых костюмов казалось, что настал подходящий момент спросить:

— Итак… чем именно ты занимаешься? Или, наверное, занимался? До того, как начал охотиться на демонов.

Вэс перекладывал несколько ремней в ящике.

— В основном, инвестиции, банковское дело. Уверен, тебе это показалось бы очень скучным.

— Банковское дело? Я бы определённо счёл это скучным.

— Да, что ж, — Вэс пожал плечами. — Я тоже.

— Тогда зачем ты этим занимался?

— Деньги.

Это был простой ответ, поверхностный. Рис покачал головой.

— Я на это не куплюсь.

— Это единственная причина, по которой кто-либо занимается инвестиционным банкингом. Ты начинаешь с денег и зарабатываешь ещё больше денег.

Рис мог бы закрыть тему. Вэс этого и хотел, это было видно по его бесстрастному тону. Но за этой темой скрывалось что-то, до чего Рис хотел докопаться. Он хотел узнать Вэса. Он ничего не мог с собой поделать.

— Да? Потому что я вижу деньги. Хорошее жильё, хорошая одежда, хорошая машина. Но я чувствую, что всё это для тебя ничего не значит.

Вэс замер. В воздухе повисло напряжение. Инстинкты Риса не подвели. Тема была не так проста, как Вэсу хотелось, чтобы он думал. Рис ожидал, что Вэс не ответит или, возможно, скажет ему не лезть не в своё дело. Но Вэс сделал глубокий вдох, выдохнул. Затем, по-прежнему стоя спиной к Рису, сказал:

— Мне нужно было чем-то заняться, сосредоточиться на чём-то, что не было бы… агрессивным.

Так или иначе, Рис этого не ожидал. Возможно, ему следовало это сделать. Вэс, очевидно, прошёл боевую подготовку. Но то, как Вэс произнёс последнее слово, наводило на мысль о чём-то… личном.

— У меня всё шло неплохо, — добавил Вэс, — до… прошлой осени, когда похитили Ану? Наверное, это что-то сломало во мне. Я не мог вернуться в свою коробку. Я пытался, но не смог. Поэтому я начал охотиться на демонов, — Вэс резко покачал головой. — Бл*дь. Почему я рассказываю об этом? Я говорю как грёбаный психопат.

У Риса были вопросы, конечно, были. Но сейчас не время выпытывать подробности. Кроме того, что действительно имело значение, так это последний кусочек — самобичевание, которое Рису не нравилось.

— Мы все склонны к насилию, Вэс. Все в Тиши. Вот почему мы работаем в Тиши. Чтобы попытаться сделать что-то хорошее из чего-то плохого.

Наконец Вэс повернулся к нему лицом. Сердце Риса сжалось от его затравленного взгляда.

— Кир говорил мне что-то в этом роде, — произнёс Вэс.

— Да, что ж, Кир довольно умён. Я слушаю его по крайней мере сорок процентов времени.

Вэс слегка улыбнулся, как Рис и надеялся. Затем он вручил Рису ремень и сказал:

— Давай покончим с этим, чёрт возьми.

Глава 14

Боже, Рис был таким неугомонным. В «Рубайяте» Вэс заставил его прижать задницу, но сегодня вечером, пока Вэс проследовал за Рисом в другую комнату особняка лорда Тайсана, он не думал, что это произойдёт. К счастью, учитывая характер этого… художественной выставки, некоторое движение могло остаться незамеченным.

Рис рыскал по гостиной, где на низкой кушетке в греческом стиле лежала одна из обнажённых позолоченных «статуй». Её правая рука и правая нога простирались и покоились на полу, обнажая грудь и половые органы. Бриллианты украшали её закрытые глаза, сверкая в свете ламп и свечей. Кровь сочилась из двойных проколов на её золотистом горле. Даже волосы были покрыты золотой краской. Табличка, прикреплённая к серебряной подставке, гласила: «Прекрасная Смерть».

Это определённо одна из самых