Рассвет боли - Кэтрин Диан

скромных и наиболее изысканных экспозиций, размещённых в многочисленных залах дома. Мужчины и женщины, выкрашенные в золотой цвет, располагались так, чтобы привлекать… но трогать было запрещено.

Гости перемещались по дому, чтобы насладиться эротическими сценами, их изысканная дорогая одежда резко контрастировала с обнажённой натурой. Неудивительно, что дресс-код был таким формальным: разделять, дразнить, представлять гостей друг другу через вызов в форме пуговиц, молний и застёжек.

Здесь, как и в других залах, ряд подобных трудностей уже был преодолён.

Две женщины, одна в сверкающем голубом, а другая в зелёном с блёстками платье, исследовали шеи друг друга у каменной статуи возбуждённого сатира. Другие гости двигались по залу, беря бокалы с шампанским с позолоченных подносов, которые разносили сотрудники в прозрачных белых халатах поверх тел, покрытых серебристой краской.

Вэс поймал Риса за руку, прежде чем тот успел выскочить из этой комнаты и перейти в следующую. По инерции Рис достиг предела их общей досягаемости и только потом отреагировал на рывок. Он отступил к тому месту, где Вэс остановился у греческой вазы, украшенной изображениями обнажённых воинов, одинаково готовых как к бою, так и к сексу.

— Притормози, — прошептал Вэс.

Чтобы подчеркнуть свою мысль, Вэс взял бокал игристого шампанского с подноса проходившего мимо официанта. Не сводя глаз с Риса на случай, если он попытается сбежать, Вэс сделал глоток.

Грудь Риса расширилась под накрахмаленной белой рубашкой и жилетом стального цвета. Он сбросил пиджак у двери, как будто не мог смириться с такой цивилизованностью. Или, может быть, для того, чтобы он мог носиться по дому, как чёртов вихрь?

Шумно выдохнув, Рис прислонился спиной к голубым с золотом обоям. Его глаза были немного безумными, а расстёгнутый ворот рубашки подчёркивал сильные мышцы шеи, спускавшиеся к горлу. (Он наотрез отказался от галстука). В тех местах, где разошедшаяся в стороны ткань открывала вид на его грудь, заметно выделялись мускулы, создавая мощный контраст между строгой одеждой и его необузданной хищностью.

Как Вэс и отмечал ранее, образ был ох*енно сексуальным.

Он не единственный, кто это заметил. Рис привлекал к себе внимание с тех пор, как час назад они вошли в дверь вслед за Амарадой, и один Идайос знал, что она могла бы предпринять, если бы Вэс не оттащил Риса в сторону в тот момент, когда остальные бросились заискивать перед королевой в её чёрном платье, усыпанном бриллиантами.

— Разве мы не должны осмотреть экспонаты? — спросил Рис, скрестив руки на груди.

Вэс потягивал нежное шампанское, едва ощущая вкус. Он был слишком занят, борясь со своей реакцией на эротическую атмосферу. И на Риса.

— Да, но не на максимальной же скорости.

— Да не настолько быстро я двигаюсь.

— Ещё чуть-чуть, и все занавески и платья от кутюр взметнулись бы в воздух от вихря, образованного твоим появлением.

— Ой, чушь собачья.

Вэс протянул руку и мягко потянул Риса за запястье. Рис дёрнулся, как будто ему это не понравилось, но позволил Вэсу опустить его скрещенные руки.

В голубых глазах Риса отразилось раздражение. Вэсу захотелось провести рукой по его напряжённому подбородку. Он хотел почувствовать, как Рис расслабляется под его пальцами. Но вместо этого он протянул бокал с шампанским.

Рис взял его и осушил. Он скорчил гримасу.

— Это почти так же плохо, как виски.

— Сомневаюсь, что на этих мероприятиях подают пиво.

На лице Риса промелькнула тень улыбки.

— Вот что я пью, по-твоему?

— Я понятия не имею, что ты пьёшь, кроме Космо, — Вэс вырвал хрупкий бокал из слишком крепкой хватки Риса. — Я подкалываю тебя за то, что ты не способен ценить изысканные вещи в жизни.

Впервые с тех пор, как они прибыли, внимание Риса полностью сосредоточилось на Вэсе.

— Это совсем не так.

— Докажи это.

Вэс подразумевал под этим замедлить темп, продемонстрировать наслаждение атмосферой. В этом и заключалась их задача: сливаться с толпой, втягиваться в разговоры, искать подсказки среди блеска и гламура. Но когда глаза Риса потемнели, а губы приоткрылись, обнажив кончики клыков, когда его взгляд переместился на рот Вэса, затем на его горло… Тело Вэса отозвалось жаром, и создалось впечатление, что он имел в виду что-то другое.

Рис моргнул и, казалось, пришёл в себя. Он снова скрестил руки на груди. Это выглядело машинальным, как будто он не осознавал, что продолжает это делать. Боже, Рису здесь было так неуютно. Как и в «Рубайяте». И это мужчина, который шёл на безумный риск, например, вламывался в Резиденцию? Тот, кто прошлой ночью прошёл сквозь град пуль, чтобы рассечь своей шивой шею демона?

Это вызывало вопросы.

Когда мимо проходил мужчина, покрытый серебристой краской, Вэс поставил пустой бокал на его поднос. Он воспользовался моментом, чтобы осмотреть комнату. Женщины у статуи сатира перешли от изучения шей друг друга к кормлению. Острые клыки сверкнули на нежной коже, пока они цеплялись друг к другу в обоюдном удовольствия. В комнату вошёл мужчина во фраке и остановился, чтобы понаблюдать за ними. Одна из женщин улыбнулась ему, как бы говоря: «В твоих мечтах».

Вэс снова обратил своё внимание на Риса.

Сопротивляясь желанию снова потянуть Риса за скрещенные руки, он тихо сказал:

— Хотя бы постарайся выглядеть более расслабленным, как будто ты получаешь удовольствие, а не охотишься за чем-то.

В «Рубайяте» Рис делал то же самое, охотился за толпой. Они должны были наблюдать, а не охотиться, так что, чёрт возьми, Рис искал?

Рис прерывисто вздохнул и опустил руки.

— Так-то лучше, — сказал Вэс. — А теперь, пожалуйста, поправь жилет. Он перекрутился сзади.

— Блин, — Рис отодвинулся от стены и начал шарить у себя за спиной, вся его расслабленность сменилась новым приливом энергии.

— Тебе нужна помощь?

— Да, бл*дь, нужна, — проворчал Рис себе под нос.

Когда Вэс подошёл ближе и скользнул руками вокруг тела Риса, чтобы дотянуться до шёлковой спинки жилета, он осознал свою ошибку. Он почувствовал это по тому, как у Риса перехватило дыхание, по тому, как внезапно напряглось его тело. Вэсу следовало поступить по-другому, попросить его повернуться.

Вэс уже собирался извиниться, когда руки Риса убрались с хлястика жилета, освобождая Вэсу доступ. Эти руки скользнули вперёд… и легли на бёдра Вэса. Под его расстёгнутым пиджаком. К телу Риса вернулась некоторая подвижность, а его дыхание стало поверхностным. Вэс, со своей стороны, вообще не дышал.

Затем Вэс всё-таки вдохнул… и обнаружил, что втягивает тот же насыщенный, пьянящий аромат, который остался на пиджаке, одолженном Рису в «Рубайяте».

Вэс старался не смотреть на Риса, но теперь ничего не мог с собой поделать. На скулах