Святой - Матильда Мартел

кончаю с приглушенным криком, все мое тело сотрясается, соки текут по внутренней стороне бедер, несмотря на струи душа. Когда интенсивные волны удовольствия наконец отступают, реальность обрушивается обратно. Что я делаю? На что я согласилась?

Но мысль о том, чтобы отступить, никогда больше не чувствовать рук Луки на себе, вызывает у меня физическое недомогание. Я никогда не хотела ничего — никого — так, как хочу его. Он будто перепрограммировал мое тело, мой мозг, саму мою душу жаждать его.

Я одеваюсь с необычной тщательностью, выбирая темно-синее платье, которое облегает мои изгибы, не будучи слишком откровенным. Ткань кажется прохладной на моей все еще разгоряченной коже, пока я наношу макияж, пытаясь скрыть искусанный любовью вид, кричащий «основательно оттрахана».

Мое отражение смотрит на меня, глаза слишком яркие, губы все еще слегка припухшие от поцелуев Луки. Я выгляжу как-то иначе. Заявленной.

Звучит гонг к ужину, и мой желудок подпрыгивает. Я бросаю последний взгляд в зеркало, убирая прядь волос за ухо.

— Ты справишься, — шепчу я себе. — Просто веди себя нормально, пока он не придет.

Большая лестница кажется длиной в милю, когда я спускаюсь, рука скользит по полированным перилам. Я слышу раскатистый смех отца из столовой, звон дорогого хрусталя. Еще один политический ужин в резиденции губернатора. Только сегодня вечером все изменится.

— А вот и она! — раздается голос папы, когда я вхожу. Он пересекает комнату, чтобы поцеловать меня в щеку, от него пахнет виски. — Моя красивая девочка. Как прошел день в спа с матерью?

— Поучительно, — выдавливаю я, избегая взгляда мамы.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — говорит он, направляя меня к столу, где уже сидят несколько мужчин в костюмах. — Иди познакомься с сенатором Брэдшоу и его главой администрации.

Я механически пожимаю руки, улыбаясь и кивая в нужные моменты, пока мысли несутся вперед. Когда придет Лука? Что он скажет? Как отреагирует мой отец?

— Лили, сенатор только что спрашивал о твоей учебе, — напоминает папа, его рука слишком сильно сжимает мое плечо.

— О, я…

Звенит дверной звонок, прерывая меня. Каждый нерв в моем теле наэлектризовывается. Он здесь.

Папа хмурится.

— Мы ждем кого-то еще, Джилл?

Мама выглядит так же озадаченно.

— Насколько я знаю, нет.

В дверях появляется дворецкий.

— Сэр, здесь мистер Лука Равелло, он хочет видеть вас. Говорит, это срочно.

Выражение лица моего отца мгновенно меняется с раздраженного на заинтригованное. Лука Равелло не наносит светских визитов, особенно в час ужина. Его присутствие означает дела — обычно того рода, которые связаны с крупными пожертвованиями на кампанию.

— Проводите его, Филлипс, — говорит папа, поправляя галстук. — Господа, для меня это неожиданное удовольствие. Равелло — один из самых выдающихся бизнесменов и филантропов нашего штата.

Я не могу дышать. Мои руки так сильно дрожат, что приходится сжать их на коленях. Комната слегка наклоняется, когда приближаются шаги.

И вот он здесь, заполняя дверной проем своим внушительным ростом, пронзительные голубые глаза сразу же находят мои через всю комнату. На нем идеально черный костюм, который делает его еще более сокрушительно красивым, чем я запомнила. Уголок его рта приподнимается в той тайной улыбке, предназначенной только для меня.

— Губернатор Мур, — говорит Лука, его глубокий голос посылает дрожь по моему позвоночнику. — Простите за вторжение. Я бы не пришел, если бы это не было важно.

Папа встает, протягивая руку.

— Равелло! Всегда рад. Присоединитесь к ужину?

— Спасибо, но я не задержусь надолго, — отвечает Лука, его взгляд снова мелькает ко мне. — Мне просто нужно несколько минут вашего времени.

— Конечно, конечно. Мы можем пройти в мой кабинет.

Мое сердце колотится так сильно, что я уверена, все его слышат. Вот оно. Момент, когда все меняется.

— Вообще-то, — гладко говорит Лука, — то, что я хочу обсудить, касается и вашей дочери.

Брови моего отца взлетают вверх.

— Лили?

Я встаю на дрожащих ногах, чувствуя, как каждый в комнате обращает на меня внимание. Мама выглядит озадаченной, папа подозрительным, а гости за ужином буквально смакуют неожиданную драму, разворачивающуюся перед ними.

— Да, — слышу я свой голос, удивительно ровный. — Думаю, я должна участвовать в этом разговоре.

Папа прищуривается, взгляд мечется между Лукой и мной. Впервые я вижу проблеск осознания в его выражении лица.

— Тогда мой кабинет. Сейчас.

Когда я следую за ними из столовой, моя мать хватает меня за запястье, ее ногти впиваются в кожу.

— Что ты наделала? — шипит она.

Я встречаю ее взгляд, внезапно чувствуя себя сильнее.

— Кое-что для себя, впервые.

Я вырываюсь и иду к своему будущему, напуганная, но уверенная. Что бы ни случилось дальше, пути назад нет. Я выбрала Луку Равелло — или, возможно, он выбрал меня — и помоги Боже любому, кто попытается встать на нашем пути.

Глава 22

Лука

Я вхожу в кабинет губернатора Мура, в воздухе висит запах кожи и сигарного дыма. Я бывал в этой комнате бесчисленное количество раз на протяжении многих лет, обсуждая сделки, которые были выгодны нам обоим. Но сегодня вечером все иначе. Сегодня я здесь не по делам — по крайней мере, не по тем, к которым он привык.

Лили следует за нами, ее темно-синее платье облегает изгибы, которые я уже запомнил своими руками и губами. Ее вид заставляет мою кровь закипать. Моя. Скоро все будут знать об этом.

— Закрой дверь, — говорю я ей, мой голос тихий, но властный.

Она подчиняется без колебаний, и взгляд доверия в ее глазах почти сводит меня с ума. У нее уже есть надо мной такая власть. Это одновременно пугает и опьяняет.

Губернатор Мур устраивается за своим массивным дубовым столом, уже потянувшись к хрустальному графину с бурбоном. Его рука слегка дрожит. Хорошо. Он должен нервничать.

— Что это значит, Равелло? — спрашивает он, пытаясь говорить властно. — У меня званый ужин.

Я остаюсь стоять, расположившись рядом с Лили. Достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней, но пока я воздерживаюсь.

— Буду откровенен, Джексон, — говорю я, отбрасывая формальности. — Я влюблен в вашу дочь.

Губернатор замирает, стакан на полпути к губам. — Прости?

— Я влюблен в Лили, — повторяю я, мой голос тверд. — И я намерен жениться на ней.

Стакан с грохотом опускается на стол, бурбон выплескивается через край. — Какого черта ты несешь? — Его лицо заливается уродливым румянцем. — Это шутка, да?

— Это не шутка, пап, — говорит Лили, ее голос тихий, но решительный.

Глаза Джексона вылезают из орбит, когда он переводит взгляд с меня на нее. — Как... когда... — Он резко встает, тыча в меня пальцем. — Держись подальше от