Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

Ясна смотрела на него и с каждым словом всё яснее чувствовала, как крепость вокруг них сужается, будто горло петли. Он прав. И от этого становилось только хуже.

— Тогда скажи мне честно, — тихо произнесла она. — Если совет решит, что всё это твоё дело, ты станешь драться?

Рагнар ответил не сразу.

Ветер под стеклянным сводом чуть качнул белые цветы горькой луны. Где-то далеко, за стеной сада, уже поднимался утренний шум крепости — тот особый, глухой, тревожный, который предвещает не рассвет, а скопление злых людей в одном месте.

— Если я начну драться со своим кланом в этот час, — сказал он наконец, — к полудню кровь будет уже не на свадебном золоте, а на каждой лестнице дома.

— Значит, нет.

— Значит, только если не останется другого выхода.

Она отвернулась, чтобы он не увидел, как резко у неё сбилось дыхание.

Потому что услышала не поражение. Услышала выбор. Тот самый, который редко делают люди с мечом, властью и правом убить первым. Он уже просчитал цену собственной ярости — и отказался платить ею за дом.

И почему-то именно это было страшнее всего.

Совет собрался не в большом зале, а в нижней каменной палате под родовой башней Каменного Клыка.

Там было холоднее, чем в остальных частях крепости, и звук шагов ложился по полу так гулко, будто каждый вошедший приносил с собой не просто тело, а груз собственного рода. У входа уже стояли вооружённые воины. Не стража праздника, не женщины женского крыла — тяжёлые, молчаливые бойцы внутреннего дома, которых поднимали только тогда, когда речь шла о крови внутри стен.

Ясна заметила это сразу.

И поняла: всё зашло дальше, чем ей хотелось верить.

Когда они с Рагнаром вошли, гул голосов стих не сразу. Сначала кто-то ещё продолжал говорить, кто-то передавал чашу с водой, кто-то недовольно шипел соседу в ухо. Но потом головы начали поворачиваться одна за другой, и тишина пошла по залу, как холод по луже.

Хорн Велд стоял у самого середнего стола.

Сухой, седой, в тёмно-синем плаще Серой Реки, он выглядел не оскорблённым старейшиной, лишившимся знака рода, а человеком, который слишком хорошо знает цену нужного момента и пришёл именно в него. Рядом с ним держался грузный старейшина Каменного Клыка, тот самый, что ещё ночью с готовностью ткнул пальцем в людское посольство. Чуть в стороне стоял начальник внутренней стражи, мрачный и жёсткий. Ни Гаура, ни Тирны, ни Намиры в зале не было.

Ясна сразу это отметила.

Отсутствие нужных людей иногда кричит громче присутствия.

Хорн Велд поклонился Рагнару ровно настолько, чтобы не нарушить вежливость и не показать уважения больше нужного.

— Маршал.

— Старейшина, — ответил Рагнар.

— Я прибыл на ваш зов и на зов беды, которая коснулась моей крови, — проговорил Хорн. — И обнаружил, что моя родовая печать исчезла.

— Сочувствую, — сказал Рагнар.

Велд едва заметно сжал губы.

— Мне было бы легче принять ваше сочувствие, если бы в эту же ночь не исчезла и моя племянница.

Шёпот пошёл по залу волной.

Ясна шагнула бы вперёд, но взгляд Рагнара, брошенный вбок всего на миг, остановил её лучше всякого приказа. Не сейчас. Пока нет.

— Эйру увели, — произнёс он ровно. — Мы ищем её.

— Ищете? — Хорн повернул голову к другим старшим. — Любопытное слово. Потому что я вижу тут совет, воинов, закрытые двери и множество чужих приказов. Но не вижу невесты. Не вижу чашника. Не вижу женщины, которая вела её к обряду. И всё это — под охраной Каменного Клыка.

Тонкий удар. Не крик. Не прямое обвинение. Но каждый в зале услышал то, что было спрятано под словами.

Под охраной Каменного Клыка.

Под властью маршала.

Под его именем.

Рагнар ничего не ответил сразу. Только подошёл к столу и положил на него ладонь — не как человек, ищущий опору, а как тот, кто обозначает своё место в доме.

— Говори прямо, Хорн Велд.

Старейшина Серой Реки не отвёл взгляда.

— Я и говорю прямо. Яд, который обнаружила ваша травница, связан с военными составами северных переходов. Ходы, по которым исчезла Эйра, ведут к оружейной башне и старому крылу дома. Брачный кубок нёс ваш знак. Свидетелей убивали под вашей крышей. А теперь исчезла невеста, и мои люди слышат, что её видели у северного спуска — там, где хранятся закрытые запасы маршала.

По залу снова прокатился глухой шум.

Ясна почувствовала, как холодно становится под кожей. Не потому, что в словах Велда была правда. Потому, что в них было достаточно правдоподобия. Достаточно, чтобы голодные до решения головы начали складывать одно к одному именно так, как хотел убийца.

Грузный старейшина Каменного Клыка ударил кулаком по столу.

— Я тоже хочу услышать ответ, Рагнар Тар-Кай. Почему яд из старых военных запасов всплыл именно теперь? Почему скрытые проходы ведут к башне, которой пользуется маршал? Почему невеста исчезла после того, как вся ночь крутилась вокруг твоего имени?

Рагнар перевёл на него взгляд.

— Потому что кто-то очень хочет, чтобы вы задали мне именно эти вопросы.

— Удобно! — рявкнул хранитель рода слева. — Слишком удобно всё списывать на чью-то хитрость, когда хитрость лежит у тебя под ногами!

— Я не списываю, — спокойно ответил Рагнар. — Я думаю.

— Мы уже достаточно надумались этой ночью! — гаркнул кто-то с дальнего края. — Пора назвать виновного!

— Назовите, — тихо сказала Ясна.

Тишина упала мгновенно.

Все головы повернулись к ней.

Она чувствовала это физически — десятки взглядов, раздражённых уже одним тем, что человеческая женщина опять открыла рот в месте, где мужчины с кольцами рода готовы были рвать друг другу горло. Но промолчать теперь значило дать им затянуть узел до конца своими руками.

— Назовите, — повторила она, не отводя глаз. — Только не человека, на которого всё слишком красиво указывает. Назовите того, кому выгодно, чтобы из этой ночи вышли не просто мёртвые и пропавшие, а пустое место на ступенях власти.

По залу прошёл гул — злой, недовольный, настороженный.

Грузный старейшина Каменного Клыка побагровел.

— Опять она! Ты уже стояла против совета, человек! Хочешь ещё раз рвать рот не к месту?

— Я хочу, чтобы вы подумали хотя бы на два