Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

— Опять поддели, — сказала она. — Снаружи или изнутри — не пойму.

Рагнар присел рядом.

— Это решётка к северному спуску. По нему можно выйти к нижней конюшенной дуге или к старому служебному двору. Ночью там почти нет людей.

— Значит, её вывели через сад.

— Да.

Он поднялся и посмотрел на небо под стеклянным сводом. Луна уже клонилась ниже. До рассвета оставалось всё меньше — и с каждой минутой правда становилась не яснее, а опаснее. Слишком много дорог. Слишком много ключей. Слишком много лиц, которым выгодно было подбросить чужую печать в корни отравы.

Ясна сжала платок с золотой нитью и почувствовала, как усталость наконец добирается до костей. Но вместе с ней пришло и другое — упрямое, жёсткое понимание: теперь у них есть не только исчезнувшая невеста, но и место, где яд рождался заново. Место, доступ к которому был только у очень узкого круга.

— Мы не можем это прятать долго, — сказала она.

— Не можем.

— Но и выложить на стол прямо сейчас — тоже.

— Да.

Он посмотрел на печать в её руках, потом на неё саму.

— Хорн Велд должен думать, что его ловушка всё ещё лежит в земле.

Ясна медленно кивнула.

— Значит, закопаем обратно.

Рагнар задержал на ней взгляд.

— Ты мне всё больше нравишься, человек.

Она почувствовала, как к щекам приливает непрошеное тепло, и тут же разозлилась на себя за это.

— Очень не к месту.

— Согласен.

— И всё равно сказал.

— И всё равно сказал.

Он взял у неё печать. Их пальцы снова соприкоснулись — коротко, но на этот раз Ясна не отдёрнула руку сразу. Только на одно дыхание позже, чем следовало.

Потом они вместе опустились на корточки у куста горькой луны и вернули печать в рыхлую влажную землю, пригладив сверху корни так, будто их никто не трогал.

Когда работа была закончена, Рагнар выпрямился первым.

— Никому об этом саде, кроме нас, — сказал он.

— И того, кому ты доверяешь больше собственной тени.

— Таких всё меньше.

Ясна подняла голову. На мгновение ей показалось, что сейчас он скажет что-то ещё — более личное, более опасное, что сломает хрупкую границу между их вынужденным союзом и тем, что уже начинало расти под ним, как яд под гладкой кожей кубка.

Но вместо этого из дальнего угла сада донёсся быстрый топот.

По дорожке к ним бежал молодой воин из наружного дозора, запыхавшийся, с белым лицом и грязью на сапогах.

— Маршал!

Рагнар развернулся мгновенно.

— Что?

Воин остановился в трёх шагах, тяжело дыша.

— У северного спуска нашли следы. И ещё… — Он запнулся, глядя то на Рагнара, то на Ясну. — К утреннему совету прибыл старейшина Хорн Велд. Сам. И требует немедленно открыть зимний сад — говорит, у него пропала родовая печать.

Глава 9. Маршал под судом

Молодой воин ещё не успел договорить, а Ясна уже поняла: времени у них больше нет.

Ни на то, чтобы выкапывать печать снова. Ни на то, чтобы ловить Эйру по следам до рассвета. Ни даже на то, чтобы спокойно подумать, какая ложь окажется удобнее следующей.

Хорн Велд прибыл сам.

Не прислал гонца. Не затаился в своих покоях, ожидая, когда кто-нибудь другой вынесет ему новость. Он пришёл на утренний совет раньше многих — и сразу потребовал открыть сад, где под корнями горькой луны лежала его родовая печать.

Слишком быстро.

Слишком вовремя.

Рагнар не произнёс ни слова. Только повернул голову к воину:

— У северного спуска кто был первым?

— Наружный дозор, маршал. Потом люди старейшины Велда. Они уже у входа в нижний коридор. Говорят, будут свидетелями при осмотре.

Ясна резко вскинула глаза.

— Не при осмотре. При представлении.

Воин непонимающе моргнул, но Рагнар понял сразу. На лице его ничего не изменилось, только взгляд стал тяжелее, будто внутри он уже передвинул несколько фигур на доске и увидел, к чему идёт партия.

— Сколько людей у совета? — спросил он.

— Почти все старшие. И хранители рода. И начальник внутренней стражи. — Воин запнулся. — Гаура пока не нашли.

У Ясны неприятно похолодело под рёбрами.

Конечно.

Если бы всё было просто, Гаур уже сидел бы внизу под стражей, давая им лицо для всех подозрений этой ночи. Но простое здесь давно умерло.

Рагнар коротко кивнул:

— Иди. Скажи: сад откроют только в моём присутствии.

Воин ударил кулаком в грудь и исчез между влажных кустов.

Ясна подождала, пока шаги стихнут, и лишь потом тихо сказала:

— Они не просто хотят открыть сад. Им нужен ты внутри него. Перед всеми.

— Да.

— И если печать найдут под корнями яда, это ударит не только по Хорну.

— Прежде всего по мне, — спокойно ответил Рагнар.

Её разозлила эта спокойная ровность. Не потому, что он ошибался. Потому, что говорил о собственной шее так, будто речь шла о погоде над перевалом.

— Ты хотя бы иногда можешь звучать так, словно тебе не всё равно?

Он повернул голову.

— Мне слишком не всё равно, Ясна. Именно поэтому я не собираюсь тратить силы на крик.

Эти слова ударили острее, чем она ожидала. На мгновение ей захотелось схватить его за рукав, заставить сказать что-то другое — более человеческое, более злое, менее похожее на добровольный шаг к собственной казни. Но вместо этого она только стиснула в ладони влажный платок, которым недавно поднимала золотую нить невесты.

— Что будем делать? — спросила она.

— Идти к совету.

— И отдать им сад?

— Не сад. Время.

— Ты серьёзно хочешь играть с ними дальше, когда у нас исчезла Эйра?

— Именно потому и хочу. Если они увидят, что я мечусь за невестой, пока под ногами