Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

бесчестье. Ваши — о предательстве. Но меня бы искали. Ругались бы. Торговались. — Она снова взглянула на Ясну. — А если дочь Серой Реки падает на глазах всего зала с кровью на губах, после вашего кубка… тогда уже никто не ищет. Тогда режут.

В комнате стало тихо. Даже Намира перестала дышать слышно.

Ясна заговорила первой:

— Значит, убить тебя пытались не для того, чтобы отменить свадьбу.

— Нет.

— И не потому, что жених или маршал хотели избавиться от тебя?

Эйра слишком резко дёрнула головой и поморщилась от боли.

— Нет. Не они.

— Почему ты так уверена?

Невеста помолчала, собирая силы.

— Жених… — Она с трудом проглотила сухость в горле. — Он мне не нравился. Но он не похож на человека, который стал бы устраивать такое на глазах своих старших. Он хотел союз. Гордый, глупый, но хотел. А маршал… — Её взгляд скользнул к Рагнару. — Он на меня почти не смотрел. И слава богам. Если бы он хотел сорвать брак, он сделал бы это лицом к лицу, а не через отравленный край.

Ясна краем глаза увидела, как у Рагнара дрогнула челюсть. Не от обиды — скорее от того странного, нежеланного уважения, которое иногда звучит честнее обвинения.

— Тогда кто? — спросила она.

Эйра закрыла глаза и зашептала ещё тише:

— Я не видела лица. Но слышала. Перед самым выходом, когда Дарга велела мне сидеть смирно, за ширмой разговаривали двое. Один говорил тихо, другой шептал быстрее. Я не разобрала всё. Только одно… — Она закашлялась, и Ясна тотчас поддержала её под плечи. — Один сказал: «Невеста — только искра. Дальше они сами вспыхнут». А второй ответил: «После первой крови они уже не остановятся».

По спине Ясны пробежал ледяной холод.

Рагнар стоял неподвижно, как столб тёмного дерева. Только взгляд его стал ещё тяжелее.

— Ты узнала голоса? — спросил он.

Эйра очень медленно качнула головой.

— Нет. Один был в маске или говорил через ткань. Другой… мог быть из дома. Я не знаю. Дарга вошла раньше, чем я успела отдёрнуть ширму.

— Дарга знала? — спросила Ясна.

— Она знала, что что-то не так. Слишком много смотрела не на меня, а на чаши. И на двери. — Эйра облизнула больные губы. — Но я думаю, она поняла поздно.

Ясна опустила её обратно на подушки и накрыла одеялом до подбородка.

— Ещё один вопрос.

Эйра открыла глаза с видимым усилием.

— Ты получила записку от кого-то, кому доверяла?

— Нет. От того, кто знал, чего я боюсь. Это не одно и то же.

Эта фраза ударила Ясну сильнее, чем всё сказанное раньше.

От того, кто знал, чего я боюсь.

Не клан. Не посольство. Не случайный враг.

Кто-то, кто видел слабое место — и пошёл прямо в него.

— Тебе нужен покой, — сказала Ясна мягче. — Больше сейчас не говори.

Эйра едва слышно выдохнула.

— Если я усну… не давайте им решать за меня снова.

Ясна сжала её холодные пальцы.

— Не дам.

Когда Эйра закрыла глаза, Намира тихо опустилась на колени у изголовья и уткнулась лбом в край постели. Рагнар жестом велел ей не шуметь и вышел первым. Ясна задержалась на секунду, убедилась, что дыхание невесты стало ровнее, и только тогда шагнула в коридор.

Там было холоднее.

После душной комнаты этот холод почти отрезвлял.

— Ты слышал? — спросила она.

— Всё.

— Значит, теперь у нас есть не просто покушение на невесту. У нас есть человек, который хотел не браку помешать, а пустить кланы друг на друга.

Рагнар кивнул.

— Да.

— И если бы Эйра исчезла до обряда, всё кончилось бы иначе.

— Скандалом. Поиском. Переговорами.

— Но не резнёй.

Он посмотрел на неё тяжёлым, усталым взглядом.

— Ты права.

Эти два слова прозвучали просто. Но после всей ночи, после их столкновений, недоверия и острых реплик Ясна почувствовала их почти кожей.

— Что будешь делать? — спросила она.

— Усилим охрану. О совете пока молчать. Если старейшины узнают, что Эйра хотела бежать, они используют это либо против неё, либо друг против друга. Правды это не даст.

Ясна невольно подняла брови.

— Ты не собираешься тащить её признание на стол прямо сейчас?

— Нет.

— Даже если это выгодно тебе?

Он ответил не сразу.

— Мне выгоднее всего было бы получить убийцу раньше рассвета, — сказал он наконец. — Всё остальное — только шум вокруг его следов.

Она смотрела на него и чувствовала, как в груди медленно, нехотя меняется что-то старое. Не доверие ещё. Но уже не тот глухой протест, с которым она встретила его в начале вечера.

— Тогда слушай внимательно, маршал, — сказала Ясна. — Эйру надо оставить здесь, но сменить людей у двери. Не мужчин. Женщин из тех, кто не ходил на пир и не служил в твоих северных переходах. Никого, кто знает про старые запасы. Никого, кто был рядом с Даргой.

— Сделаю.

— И Намира пусть не остаётся одна.

— Тоже сделаю.

Она скрестила руки на груди.

— Ты удивительно покладист.

На этот раз тень усмешки была заметнее.

— Не привыкай.

Ясна едва заметно выдохнула. Усталость начинала подтачивать её изнутри — тонко, настойчиво, как холод под дверью. Ночь казалась бесконечной, но телу было всё равно, сколько трупов, сколько тайн и сколько старых проходов ещё осталось в этой крепости. Оно требовало хотя бы одного часа тишины.

Рагнар, видно, заметил это.

— Тебе надо сесть.

— Тебе тоже.

— Я ещё не закончил.

— И я.

Они стояли слишком близко в узком коридоре, где свет факелов дробился на камне тёплыми пятнами. Ясна вдруг заметила, что волосы у виска у него чуть влажные от пота, а взгляд тяжелее обычного не только от мыслей — от усталости, которую он по-прежнему не позволял себе признать. И почему-то именно эта человеческая усталость под жёсткой оболочкой ударила сильнее, чем всё остальное.

Рагнар первым отвёл взгляд.

— Через час я пришлю тебе новые сведения по Гауру и по старому составу.

— А я за этот час сварю для Эйры то, что не даст ей захлебнуться собственной кровью.

— Хорошо.

Он уже развернулся, когда Ясна сказала:

— Рагнар.

Он обернулся.

— Эйра права в одном. Тот, кто это устроил, не просто знает