Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

что и есть, так бабы не дали. Бечева – такая штука, всем нужная. В хозяйстве не хватает. Значит, вчерась собрались мы с пацанвой думу думать, как снасть изготовить без бечевы. Не придумали и пошли ловушки на птицу ставить, под них корзины приспособили. Там полегче вышло. А пока ходили, наткнулись на схрон у озера самого. А тама сети всякие разные, бери – не хочу.

У Евсея глаза горели почти детским восторгом. Старик явно был горд собой и тем, как сумел организовать добычу еды.

– Правда, подгнили малёхо, видать, давненько лежат, – поделился он и ложкой дёгтя. – Дык мы подлатали. Провозились токмо долго, в вечеру уже управились.

– Вы все молодцы! Спасибо! – объявила я. – Сегодня у нас рыбный день.

Дети по примеру Евсея сияли довольством. Ещё бы – барышня их похвалила.

Я заметила, что занятые делом дети и старик не замечали во мне никаких перемен. А если и заметили, для них это не имело значения. Для них я осталась госпожой, хозяйкой, чьё слово не подлежит сомнению. А что вежливая и благодарю, так это ещё и лучше.

Я села на бревно рядом с Машей. На мгновение прижала к себе и поцеловала в висок. Малявка была умыта, волосы заплетены в две косички, скрученные баранками, чтобы не мешали.

– Тебя не обижали? – спросила я, уже зная ответ из поведения малышки. На стресс она реагировала иначе.

Мари покачала головой, не сводя взгляда с огромной рыбины.

– Хочешь подойти поближе и посмотреть?

Она снова покачала головой. Идти на контакт с другими детьми Маша пока не была готова.

И всё же кому-то она позволила к себе прикоснуться. И не просто прикоснуться – такая причёска требует времени.

– Кто так красиво заплёл тебе волосы?

– Васи, – Мари кивнула на убиравшую постель горничную, забавно произнеся её имя – на французский манер.

– Тебе нравится? – малявка закивала, однако продолжала увлечённо наблюдать за сомом и обступившей его ребятнёй.

– Спасибо, – я приняла из рук Лукеи миску со вчерашним ушным, разогретым на костре.

И тоже принялась наблюдать за людьми.

Дети потащили корзину к озеру, собираясь чистить рыбу. Евсей, покряхтывая, пошёл с ними. Лукея сунула ему вёдра для воды, а сама осталась возиться у костра. Василиса сложила одеяла и, свернув их в плотный ком, понесла в сарай. Верея так и ночевала при раненых, боясь оставить тяжёлых. Я разглядела у телег её цветастый платок. Ещё одна молодая женщина, имени которой я не помнила, принесла ей воды и выстиранные и высохшие за ночь бинты.

У меня возник вопрос: чем занимаются остальные?

Будто услышав мои мысли, из сарая, зевая и потягиваясь, вышла Агриппина. Следом за ней ещё две женщины. Они отправились умываться, а Спиридоновна двинулась к костру.

Заметив меня, она поклонилась.

– Доброго утра, барышня.

Я кивнула в ответ. Краем зрения наблюдая, как Агриппина берёт чистую миску, ложку и накладывает себе еды. Из сарая продолжали выходить проснувшиеся женщины. Большинство сначала шло к озеру, но некоторые по примеру Спиридоновны пропускали умывание и сразу приступали к завтраку.

Мне кланялись, желали доброго утра и неискренне улыбались. Похоже, здесь были те, кого я лишила вечерних посиделок с партизанами Кузьмича.

Хотя бревно и было самым удобным местом для еды, сесть рядом со мной никто не решился. Все подсаживались к Спиридоновне, разместившейся по другую сторону костра прямо на траве. Шагах в двадцати от меня. Женщины устроились тесным кружком, словно искали у Агриппы защиты.

Неужели от меня?

Не знаю, что Спиридоновна успела наболтать, но их настрой мне не понравился.

В воздухе веяло, нет, пока не бунтом, но уже мыслями о нём.

Я продолжала, не таясь, наблюдать за ними. Бросать на меня ответные взгляды решалась только Агриппина, и то искоса.

После завтрака одна из женщин собрала посуду и понесла мыть. Остальные ушли вслед за Спиридоновной в сторону мельницы. У меня возникло нехорошее чувство, что мои крестьянки всё же готовят восстание против жестокой рабовладелицы. То есть меня.

А ещё в голову пришла мысль, как этого можно избежать.

Завершив завтрак, я поставила тарелку за бревно, уверенная, что её уберут. Барышня я, или кто?

Подозвала Василису.

– Пусть все соберутся тут через полчаса, – подумав, добавила: – Скажи, что это мой приказ, если кто-то заартачится.

Я имела в виду Спиридоновну и решила, если она не придёт – велю выпороть. Может, демонстрация силы и серьёзности моих намерений её образумит? А если не её, то хотя бы женщин, находящихся под её влиянием.

Похоже, вчерашний разговор серьёзно улучшил дисциплину, поскольку пришли все. Хотя Агриппина и явилась последней с каменным лицом, словно делала мне великое одолжение. Да и устроилась их компания позади остальных, подальше от меня.

Однако это уже были мелочи. Главное, что все в сборе.

Я подумала, как к ним обратиться? Люди? Господа? Крепостные? Друзья или товарищи?

Ничего не подходило. Ладно, обойдутся без обращения.

– Нам всем пришлось нелегко, поэтому я была снисходительна к вам. Сделала послабление, позволила устроиться на новом месте. Мы здесь временно, но придётся продержаться до середины декабря, когда закончится война…

– Откуда вы знаете? – голос я не узнала. Однако он шёл из-за спин крестьян, как раз с той стороны, где стояла компания Спиридоновны.

Надо быть внимательнее, Катерина Павловна! Вы действительно не можете знать дату окончания войны с Наполеоном.

– Я не знаю, – решила идти в отрицание, – я надеюсь. К тому же верю в доблестную русскую армию.

Из толпы раздался одобрительный гул, негромкий, но уверенный.

И только Агриппина фыркнула.

– То-то они в Москву свою побёгли, от доблести, видать.

Кажется, я опять совершаю ту же ошибку – даю отдельным личностям слишком много воли. И они используют это во вред. Прежде всего – мне.

– Если меня ещё кто-то перебьёт, отрежу язык! – угрожать я побаивалась.

Что если придётся выполнять обещанное? У меня даже мурашки по плечам побежали, как представила этот ужас.

К счастью, воцарилась тишина. И я продолжила.

– Чтобы пережить холода, мы начнём готовиться уже сейчас. Время отдыха закончилось для всех. Теперь каждое утро я буду лично раздавать задания на день. Работы хватит всем, поэтому приступим прямо сейчас. Лукея по-прежнему занимается готовкой. Ты и ты – у неё на подхвате, – я даже не стала трудиться, вспоминая имена, просто указала пальцем на первых попавшихся женщин. – И