Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

того хуже, начать новый виток войны? Я проверила свежие слухи, но ничего не нашла. Впрочем, в мои кофейни ходят в основном состоятельные горожане, а у людей победнее молва может быть иной.

Я указала на закрытую дверь, за которой недавно скрылась дешевая проститутка.

– У тебя есть доступ к более широкому слою слухов, Хвед. Найди того игрока или игроков, которые прячутся в тени. Это нам обоим выгодно, поэтому уж постарайся изо всех сил.

Он кивнул.

– Разумный довод. Я, конечно, последую твоему совету, но ты не пробовала пойти более простым путем? Гашишшины точно знают, кто их нанял.

– Я, по-твоему, совсем идиотка? – я нервно потарабанила пальцами по столу. Слава богам, Хведер держал его в чистоте, хоть и не отличался, хм, чистотой сексуальных связей. – Если бы хоть кто-нибудь из нападающих выжил, я бы их, ясное дело, допросила.

– Хочешь сказать, твой безумный дроу покромсал всех на лоскуты?

Я угрюмо глянула на него.

– Аштар не мой.

– Ну, формально он твой раб… – северянин посмотрел на мое лицо и почему-то сразу перевел тему. – Так и что, он не додумался оставить хоть кого-то в живых?

– Додумался – перерезал сухожилия на ногах одному из гашишшинов, чтобы тот не сбежал, а сам поспешил убить остальных. Но у убийцы, видимо, был под одеждой спрятан яд. Когда мои стражники ворвались в комнату, допрашивать было уже некого.

– Дурак твой дроу, – бросил Хведер. – Как только генералом стал? Надо было руки убийце отрубить. Это же гашишшин! Они всегда идут на дело с такой решимостью, будто оно последнее, и с радостью вручают себя в руки своему кровожадному богу-ублюдку.

– Ты мне это рассказываешь? Если вдруг ты запамятовал, я целый год пыталась растрясти гашишшинов, чтобы они выдали мне имена заказчиков моей семьи, ничего не добилась и только тогда решила обратиться к представителям Хелсаррета в городе. А насчет рук… Тебе кто-нибудь говорил, что ты кровожадный ублюдок? Аштар мог и не знать, на что способны гашишшины. Орден провозглашает, что не участвует в войнах.

– Да, просто режет глотки честным людям за звонкую монету, – проворчал Хведер. – Ладно, может, ты и права. Но уж будь добра, объясни доблестному генералу, что ему в следующий раз нужно делать, если он не хочет, чтобы его занесло трупами гашишшинов, как одинокого путника – песком в пустынную бурю. Ты вообще-то нашла к нему подход? Или все еще будешь убеждать, что он сломан?

– Не буду, – недовольно ответила я. – И это тоже, как по мне, очень странно. Неужели Элай не видел, что покорность в его пленнике напускная?

– Может, перед ним Аштар притворялся лучше, чем перед красивой молодой девушкой?

– Ага, ну да… Нашла я к дроу подход, в том числе благодаря нападению. Но что из этого получится, не представляю. Этот эльф… У меня от него мурашки по коже.

– Тогда, возможно, принц тебе понравится больше?

Я нахмурилась и подняла взгляд на Хведера.

– Что ты имеешь в виду?

Он сузил глаза со светлыми, почти бесцветными ресницами.

– Меня безмерно удивляет, что ты, такая проницательная в одних случаях, поразительно слепа в других. Допустим, гашишшины не вариант, потому что все равно ни в чем не признаются. Но есть еще один путь, опять же гораздо более простой, чем пытаться выявить вероятный заговор по разрозненным слухам, которые могут ничего и не значить.

Я нетерпеливо всплеснула руками.

– Ну и какой?

– Да Элай же, Мелевин! Если ты права и он целенаправленно устроил передачу Аштара Мирале, то у него же есть большинство ответов на вопросы, которыми ты задаешься. Очаруй принца, и пусть он сам тебе все расскажет.

– Но его невеста…

– К демонам невесту! – жестко перебил Хведер. – Это всего лишь отговорка, которую ты используешь, чтобы не заниматься не самым приятным для тебя делом. Всё, невеста мертва, нет ее, а Элай спит со всеми подряд. Начни уже применять свою драгоценную красоту для решения задач, пока она не рассыпалась в прах. Сколько тебе – двадцать четыре? Двадцать пять? Еще несколько лет, и от твоего милого личика и аппетитных форм перестанет что-то шевелиться не только у принца, а даже у последнего тайезского забулдыги.

– Все-таки скотина ты, Хвед.

– В отличие от тебя, не все могут сохранить свои беленькие и красивенькие ручки чистыми.

«И кто же тебе мешает?» – собиралась язвительно уточнить я, но вопрос умер на языке при взгляде на северянина.

Его тонкие губы перекосились, голубые глаза потемнели. Кулак так сжал простыню, что она съехала с края кровати. Я давно знала Хведера, но понятия не имела, что его заставило бросить родину, пересечь континент и углубиться в пустыни Атлики, чтобы искать там потаенную силу у магов. Да и сейчас он жил не своей жизнью, а был точно такой же марионеткой Хелсаррета, как и я. Насколько глубоко Хведер застрял в делах обители? Что такое его держит, что он вынужден мараться в грязи, хотя явно не желает этого?

Я бы, может, и посочувствовала. Но это не Хведера заставляли торговать своим телом и подкладывали под драконьего принца.

– Мои руки давно уже не белые и не чистые, – холодно ответила я. – В том числе и по твоей вине. Долг перед Хелсарретом не обязывает меня продавать себя Элаю. В конце концов, никто и не вспоминал о моем «долге», пока я не попросила помощи в поисках убийц семьи, и до сих пор с вашей стороны ничего не сделано.

– Я уже сказал тебе, что дроу…

– Да-да, – перебила я. – Может быть, он каким-то образом связан с гибелью моих родственников, но я пока никакой связи не вижу. Поэтому давай каждый из нас будет решать проблемы собственными методами. Если у меня что-то не получится, тогда я уже подумаю о твоем предложении насчет Элая, договорились?

Я встала, недвусмысленно показывая, что разговор окончен. Однако Хведер явно так не считал. Когда я развернулась, в спину донеслось:

– А ты проделала большой путь с тех пор, как я впервые увидел тебя в обители – испуганную, тощую, измученную путешествием