Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава

– Хуанян сказала, что в последнее время ты изменился, – сказала Шоусюэ, заглядывая в мешочек.

– Изменился? В чем?

– Тебя переполняют чувства.

Шоусюэ не стала упоминать о том, что это, по словам Хуанян, происходило, когда он говорил о ней. Гаоцзюнь, не меняясь в лице, чуть наклонил голову.

– Хуанян ошиблась. – Одним словом отмахнувшись от предположений, он вышел из дворца.

«Интересно, как на этом лице можно увидеть переполняющие его чувства», – подумала Шоусюэ, засовывая в рот абрикос и глядя правителю в спину.

Среди безмолвия царил густой аромат роз. Гаоцзюнь шагал между кустами, тонувшими во тьме, приближаясь ко дворцу Мандаринок. У лестницы его ждала Хуанян со своими прислужницами. Вэй Цин, державший в руке фонарь, отступил назад. Хуанян склонилась перед Гаоцзюнем. Он восхитился: когда-то дерзкая хулиганка, всегда побеждавшая его в догонялках, теперь стала изящной девушкой. Впрочем, говорить он этого не стал – знал, что она ответит колкостями.

– Навещали госпожу Ворону? – отпустив служанок и предлагая гостю чай, спросила Хуанян.

– Да.

Она молча смотрела на императора. На губах блуждала улыбка, но он чувствовал ее упрек. Она всегда умела критиковать, не говоря ни слова.

– Всего лишь сообщил ей информацию. – Само собой получилось, будто он оправдывается.

Будто младший братишка, которого бранит сестра. Хуанян вздохнула.

– Вам не следует так часто навещать госпожу Ворону. Это возбудит неприятные слухи.

– Я не так часто к ней хожу!

– Госпожа Ворона отличается от других наложниц. С такой женщиной нельзя обращаться так, как угодно вашему величеству. Да и для нее это создает проблемы. Почему вы так упорствуете в этом, словно ребенок?

– Упорствую?

– Конечно, упорствуете!

– Мне всего лишь хочется встречаться и говорить с ней.

Гаоцзюню была интересна реакция Шоусюэ. Ему хотелось видеть, что она скажет, какое лицо сделает… Вот и не мог удержаться от посещений.

– Говорить можно и с другими наложницами. Не в этом служение госпожи Вороны. Вы пользуетесь ее добротой.

– Это называется доброта?

Да эта девчонка, чуть что не по ней – тут же силой выгоняет его!

– У нее доброе сердце. Она не может никого бросить, поэтому и согласилась выполнить мою просьбу.

Гаоцзюнь посмотрел на чашку, над которой поднимался легкий пар. Действительно, и в случае с нефритовой сережкой Шоусюэ пожалела призрак госпожи-«соловья» Бань и приложила столько усилий для ее спасения…

– Нельзя мучить ее и ради шалости обижать. Потом будете раскаиваться, ваше величество.

– Хорошо, – послушно ответил Гаоцзюнь. Он никогда не мог возражать Хуанян.

Когда настала третья стража[4], Гаоцзюнь покинул Дворец мандаринок. Тьма стала еще гуще, цветочный аромат усилился. Он шел между кустами китайских роз, но вдруг остановился.

– Я что, изменился? – спросил он Вэй Цина, который держался сзади, чуть поодаль, словно тень.

Тот чуть помолчал, а затем ответил:

– Прошу меня извинить, но мне кажется, что некоторые изменения заметны.

Затем еще чуть-чуть помолчал и добавил:

– В том, что имеет отношение к госпоже Вороне.

– Хм, – произнес Гаоцзюнь, как будто речь шла о ком-то другом.

Не то чтобы он сам этого не осознавал. Его интересовала Шоусюэ. Настолько, что он даже спросил, не станет ли она его наложницей. Как и заметила тогда Шоусюэ, это было почти полусонным вздором. Интересно, о чем она сейчас думает? Одна в своем абсолютно темном дворце?

Такие мысли посещали его. Он взглянул на небо. Сквозь облака, подобные тонкому шелку, просвечивала луна. Бездонное черное-пречерное небо напоминало вороньи крылья.

Да, она одна. Сейчас при ней есть прислужницы, но до сих пор она жила лишь с рабыней, которая оказывала ей только самые насущные услуги. Она старалась скрыться от людских глаз.

– Кто же она – Ворона уфэй…

Его бормотание услышал Вэй Цин.

– Вы изволили что-то сказать?

– Нет, ничего, – ответил Гаоцзюнь и снова зашагал между розами. Вечер был тихим.

Инцидент произошел на следующий день.

В это время года дни были длинными. После первой стражи[5], когда синева неба понемногу становилась гуще, из дворца Мандаринок явилась посланница, видимо, очень спешившая – примчалась бегом. Редко бывает такое, чтобы прислуживающая наложнице дама бегала. Раз прислали не служанку низшего ранга и не евнуха, а личную прислугу, значит, дело срочное, но его хотелось бы сохранить в секрете, решила Шоусюэ.

– Нельзя ли попросить вас прийти во Дворец мандаринок? – не успев поклониться, спросила девушка.

– Что случилось?

– Дело в том, что… – Девушка закашлялась.

Цзюцзю поднесла ей воды. А Шоусюэ решила отправиться во дворец – это будет быстрее, чем выслушивать объяснения. Сегодня она не стала переодеваться, пошла в своем черном наряде. Под вечерним небом чернота одежд казалась еще более глубокой. Тонкий шелковый шарф Шоусюэ, словно усыпанный звездами, развевался, когда она спешила вперед.

– Надо что-то найти? – уточнила она у посланницы, решив выслушать ее по пути ко Дворцу мандаринок.

– Да. Это одно из подношений, полученных от торговцев.

Шоусюэ расслабилась.

– И в чем же дело? Я думала, случилось что-то серьезное.

Но посланница была все так же бледна.

– Это очень серьезно. Все эти вещи хранятся во Дворце мандаринок, но поскольку это подношения, то они принадлежат его величеству.

– Разве это не подарки для Хуанян?

– Его величество пожаловал их хозяйке. И если что-то пропало, ответственность понесут придворные дамы и прислужницы, которые их принесли.

– Ответственность?

Неужели смертная казнь? Вот почему девушка так бледна… Та добавила:

– К тому же пропала одна из дам.

– То есть она сбежала вместе с этой вещью?

– Неизвестно. По словам других дам, она не могла совершить такую дерзость. Вот только… – Девушка недоуменно покачала головой. – Говорят еще, что иногда она вела себя странно.

– Что значит – странно?

– Иногда казалось, что ее будто подменили.

Где-то Шоусюэ уже это слышала…

– Как будто вместо нее – другой человек?

– Да.

И что это может значить? Когда они прибыли во Дворец мандаринок, там стояла суматоха, дамы метались туда-сюда – то ли искали пропажу, то ли исчезнувшую прислужницу. Хуанян вышла из покоев и встретила Шоусюэ.

– Что пропало?

– Ваза. Медная ваза, запечатанная.

– Запечатанная?

– На ней была бумажная печать. В записях указано, что это ваза для метания стрел, для застольного развлечения. Внутри, кажется, ничего не было, и мы собирались открыть ее, испросив разрешения его величества.

– А что с пропавшей дамой?

– Она служила в швейном управлении. Когда мы обнаружили пропажу вазы и стали ее искать, то выяснилось, что и дама тоже пропала.

Шоусюэ повернулась вокруг, оглядывая пространство, и попросила:

– Отведи меня в