Измена. Не знала только я - Аника Зарян

— Служба доверия. Андрей. Я вас слушаю. — И я снова слышу тот самый голос — спокойный, ровный, без тени усталости или предпраздничной спешки.

И снова не могу вымолвить ни слова. Просто сижу, прижав телефон к уху, слушаю его размеренное дыхание на другом конце провода и наблюдаю за тем, как над Невой рождаются и гаснут отсветы огней лазерного шоу.

И в эту секунду происходит странная вещь. Давящее ощущение тоски и сиротливости, преследующее меня все эти недели, отступает. Не исчезает, нет.

Просто уходит в тень, перестает быть таким удушающим, благодаря одной лишь мысли, что где-то в эту самую секунду есть человек, который, кажется, готов разделить мое одиночество.

— О чем вы хотите поговорить? — знакомая фраза отражается на лице улыбкой. И я снова, кажется, ухмыляюсь вслух, смахивая с лица мохнатые снежинки.

— Я не знаю... — потому что не хочу рассказывать ему ничего.

Не хочу ни жалости, ни сочувствия. Достаточно уже и того, что успела наговорить в прошлый раз.

Несколько секунд тишины — и он говорит:

— А как же «триста дней»? Или уже неактуально?

Он узнал меня?

— Вы узнали меня! Как? — произношу изумленно.

— Может, новогоднее чудо?

Ну, конечно! Наивная. Я же звоню с того же самого номера!

— Чудес не бывает. По крайней мере, определитель номеров к ним не относится.

— Звонок анонимный. И для вас, и для нас.

В его тоне нет ни капли насмешки. Напротив — что-то теплое, уютное. Как будто мой собеседник по-доброму улыбается.

— Андрей... — называю его по имени и от этого почему-то смущаюсь. Разве это честно? Я знаю, как его зовут, а он обо мне не знает ничего. Ну, почти. Поэтому в следующую секунду выдыхаю, зажмурившись: — Я — Вера.

— Вера... — повторяет. — Очень приятно, Вера.

— Скажите, Андрей, — выдыхаю облако пара, — почему вы там?

— Там?

— Там, где вы сейчас. У телефона. Почему не дома, с семьей? Новый год же.

— Кто-то должен быть на этой стороне провода. На каникулах дежурство по графику. Сутки через трое. И сегодня как раз моя очередь. В следующий раз, может, повезет, и вы попадете на кого-то другого.

— Например, на Марину?

— Например, на Марину.

— А что в это время будете делать вы? — И на какой-то крошечный миг я забываю, что говорю с совершенно посторонним человеком.

Он молчит, и я снова слышу за своей спиной шум праздника, крики, смех, уличные музыканты, которые поют другие песни.

— Я... — произносит это так, будто действительно задумался. — Наверное, буду пить крепкий чай и смотреть телевизор.

— А потом?

Он не отвечает.

Я не настаиваю.

— Скажите, Андрей, что вы тогда хотели сказать? В прошлый раз, когда звонок прервался. — делаю глубокий вдох и воспроизвожу фразу, которую крутила в голове еще несколько дней после прогулки до водопада: — Для начала сделайте один...

— Для начала сделайте один маленький шаг. Самый простой. Тот, что можете сделать прямо сейчас.

Понимаю, что он выражается образно, но всё же подаюсь вперед и смотрю себе под ноги. Носки сапог теперь тоже припорошены снегом.

— А какой шаг? — спрашиваю я с надеждой в голосе.

— Тот, который вам подсказывает сердце, — отвечает он просто. — Можно зайти в кофейню и заказать чай. Можно... — он делает едва заметную паузу, — можно что угодно, Вера. Главное — чтобы это было действие. Пусть крошечное. Но реальное.

Подсознание тут же напоминает об отчаянном шоппинге двухдневной давности.

— И станет легче?

Где-то совсем рядом взрывается шумная хлопушка, и кто-то визжит от восторга. Я вскрикиваю и прижимаю телефон крепче к уху. А вдали слышу нестройным хором долгожданное «Ура! С Новым годом!»

— Вы в порядке?

— Да, всё хорошо. Просто шумно.

— Может, вам всё же стоит вернуться домой?

Он прав. Становится холоднее. Пальцы в перчатках уже заледенели, а нос скоро потеряет чувствительность — от близости к воде холод ощущается острее.

— Да, наверное, — соглашаюсь я умиротворенно.

— С Новым годом, Вера.

— И вас тоже, Андрей.

И отключаюсь, прокручивая в голове его слова..

Как он сказал? Простое действие?

Жму на иконку приложения банка. Открываю перевод по номеру. Вбиваю цифры номера телефона с визитки уличной певицы и перевожу сумму, которую считаю достойным вознаграждением ребятам за доставленное удовольствие.

И это простое, самое обыденное действие внезапно напоминает мне о том, что я уже очень давно не была там, где меня ждали каждый год с нетерпением десятки пар детских глаз, в которых, как и моих когда-то, казалось, навсегда застыли тоска и ожидание.

— Ох-х-х! — вырывается непроизвольно.

И уже знаю, что буду делать завтра, послезавтра и, возможно, каждый день, пока не вспомню, что моя собственная боль — не единственная боль в этом мире.

И лучший способ забыть о ней — это помочь кому-то, кто в этом по-настоящему нуждается.

Там сейчас тихо. Там нет салютов и шумных толп — только дети, которые засыпают в казенных кроватях, глядя в окно на чужие праздничные огни.

И я понимаю, что это и есть самый правильный шаг.

И слава Богу, что могу...

Глава 18

Первое, второе, третье... Дни нового года летят, наполненные смыслом. С каким-то всепоглощающим удовольствием я ходила по магазинам, выбирая всё сама: новые комплекты постельного белья, теплые зимние вещи, пижамы, платья, полотенца, развивающие игры и игрушки, канцелярию...

Я и раньше делала это сама — до болезни мамы. И ходили мы туда каждый год — с Димой и со Светой — чтобы дочь видела, знала и такую сторону жизни, которую я, её мама, избежала каким-то чудом. Чтобы ценила то, что имеет, и не относилась, как к должному.

После — поручила заниматься этим своего управляющего, который, конечно же, всё оптимизировал по-своему и три года подряд исправно присылал мне отчеты о перечислении крупных сумм денег на счет детского дома «Надежда».

Сначала закупаю всё по списку, который мне любезно прислал Севастьянов — директор детского дома, которому я позвонила первого числа поздравить с Новым годом и сообщить о своем желании приехать. Удивился личному звонку, спустя столько лет.

— Вы, как обычно, четвертого? — уточнил Севастьянов.

— Да.

Когда список завершается, добавляю то, что считаю нужным сама.

Андрей был так прав!

Процесс меня успокаивает, действует терапевтически. Я чувствую себя живой и нужной, делая что-то хорошее. С каждой купленной зубной щеткой, каждым теплым одеялом я будто заново, по кирпичику, собираю себя.

Утром четвертого января просыпаюсь со смешанными, неоднозначными чувствами. Не просто день — особенный