Измена. Не знала только я - Аника Зарян

— Светочка, не могу отсюда. Говорю же, приеду — разберусь.

А дальше то ли связь прервалась, то ли папа сам отключился, но больше до отца Света дозвониться не смогла.

Из-за прикрытой двери зала доносились музыка и смех — ее праздник продолжался, но возвращаться туда не хотелось. Он был насквозь пропитан ядом. Отравлен.

Света с остервенением выругалась. Щеки горели.

Пошла в уборную. Хотелось умыться, но макияж портить не хотелось. Поэтому просто помыла руки холодной водой и приложила прохладные пальцы к щекам. Стало легче. Но ненадолго, потому что теперь Света смотрела на свое отражение в зеркале. Алмазная диадема скосилась набок, макияж всё же слегка размазался у глаз.

Идеальный образ дал трещину, как и ее идеальный день.

«Сглазили, — внезапно пронеслось у неё в голове. — Кто-то точно сглазил».

Мысль, от которой люди обычно отмахиваются, показалась довольно логичным объяснением. Но подумав еще немного, Света ожидаемо решила, что во всём виновата только мама.

Ведь все пошло наперекосяк именно с бабушкиных похорон. Мама своим, что уж тут скрывать, неадекватным поведением привлекла внимание прессы. Из-за мамы папа практически ушел из дома — приходил только ночевать. А сейчас вообще не берет трубку, бросив ее одну разбираться с проблемами.

Из-за мамы Свету теперь все будут считать дочерью сумасшедшей.

Злость, горячая и слепая, подкатила к горлу. Она ненавидела мать в этот момент. Ненавидела за слабость, за слезы, за то, что не может больше быть той сильной, блестящей женщиной, которой была раньше и которой восхищались ее друзья.

Да. Во всём виновата мама.

Ее взгляд упал на телефон, лежавший на мраморной столешнице.

И тут ее осенило. Если уж она не может быть матерью по-настоящему, пусть хотя бы исполняет свои финансовые обязанности. Это единственное, что от нее сейчас нужно. Единственное, в чем она может быть действительно полезна.

Пусть платит.

Она схватила телефон, переслала файл в чат с матерью.

Перечитать, отправить, ждать реакции матери?

«Нет, — подумала Света. — Обойдется».

Она резко нажала на кнопку «Отправить», поправила корону на голове и вышла из уборной с чувством глубокого удовлетворения, которое наконец пересилило стыд и злость.

Глава 20

Пространство тонет в полумраке. Единственный источник света — бесшумные струйки воды, стекающие по гигантской золотой стене за стойкой. Они подсвечиваются изнутри, создавая ощущение, что я внутри живого, пульсирующего организма.

Пятидесятый этаж, бар с шаблонным названием то ли «Небо», то ли «Облака» — не запомнил. Не иду в номер — растекся в бархатном кресле-капсуле и третий час слушаю гипнотический джаз, пока Вита проводит на своей странице то ли лекцию, то ли вебинар — не вникаю.

Зато уже уяснил: отпуск отпуском, а с подписчиками надо продолжать общаться...

Поэтому я тут, а она — там.

В ушах — её плавный, монотонный голос, объясняющий мне, как могло наше пикантное фото просочиться в интернет.

«Дим, мы с тобой оба медийные. Имена на слуху, лица — на виду. Конечно, нас будут узнавать. Конечно, нас будут фотографировать. Кто угодно! Может, кто-то из постояльцев...»

Я киваю, делаю вид, что верю в её логичные выводы. Но не перестаю думать о том, что мы в одном из самых дорогих и закрытых отелей Эмиратов. Конфиденциальность и приватность здесь — не пустой звук. О нём узнают через сарафанное радио, а вход возможет только для своих, по рекомендации.

Поэтому я и выбрал его при бронировании, выложив кругленькую сумму.

И постояльцам такого уровня явно есть чем заняться, кроме как снимать тайком, как мы с ней целовались.

В чем-то Вита действительно права — мы медийные личности. Но она слишком наивна, думая, что невозможно управлять повесткой.

«...И потом, разве это плохо? — голос Виты продолжает звучать в голове. — Пусть все знают правду. Пусть знают, что ты не монстр, бросивший больную жену. А живой человек, который заслуживает счастья. Это только укрепит твой имидж. Вызовет симпатию».

Входящее сообщение отвлекает.

От Виты.

«Дим, я закончила. Спустишься? Или я к тебе?»

«Спущусь».

Соскребаю себя с кресла, на ходу чертыхаясь. Голова готова взорваться от мыслей.

Не вовремя это всё. Совсем не вовремя, черт побери. Слишком стремительны все эти изменения. Как будто меня без моего согласия телепортируют в параллельную реальность...

Уверен, эта утечка — не случайность. Слишком уж удачный ракурс, слишком качественный кадр. Кто-то очень хотел, чтобы это увидели.

Вита ждет меня уже одетая к ужину. В облегающем платье цвета слоновой кости, с идеальной укладкой и мягким макияжем, она выглядит как воплощение спокойствия и роскоши.

— Эфир получился такой душевный! — улыбается обезоруживающе, но я ловлю на себе ее быстрый, оценивающий взгляд. — Может, и ты выйдешь в эфир? Подписчики будут рады...

Сканирует мое состояние.

— Нет, это лишнее.

Идем к столику.

Пока Вита выбирает блюда из меню, я притворяюсь, что изучаю винную карту, а сам не перестаю анализировать. Это плохо. Это очень плохо!

Слив — это всегда работа на опережение. Но чья? Кому вообще выгодно поднимать шумиху вокруг моего имени?

«Дмитрий Соколов укатил с любовницей на моря, не прождав и сорока дней с похорон матери!»

В нашем случае формула «черный пиар — тоже пиар» не работает. Не с «Элпром-Медиа», черт побери.

Неужели, руководство решило таким грязным образом от меня избавиться?

Старая, как мир, схема: компромат, публичный скандал, падение рейтингов — и вот уже у руководства есть «объективная» причина избавиться от дорогой звезды, которая к тому же «неделю косячила».

Резко ставлю на место винную карту.

— Вит, я на минуточку. — поднимаюсь со своего места. — Нужно срочно позвонить.

И иду к выходу до того, как она что-то успеет сказать.

На ходу пролистываю контакты, пропуская коллег и друзей. Они мне сейчас точно не нужны. И нахожу его. Илья Гринберг. Работал когда-то пиарщиком на нашем канале, а потом ушел в «серую зону» — занимался тем самым черным PR-ом и решал деликатные вопросы для нужных людей.

В холле много свободных диванчиков. Выбираю один — в отдалении, сажусь.

Набираю номер.

Илья снимает трубку после второго гудка. Голос густой, шершавый, с ярко выраженной хрипотцой.

— Дима? С Новым годом, дружище. Какими судьбами?

— Привет, и тебя, Илюх. — и сразу перехожу к сути, мне сейчас не до реверансов. — Мне нужна информация.

— Срочность? — В его голосе тут же появляется деловая хватка.

— Еще вчера. — перекидываемся привычными репликами. — В сеть ушла фотка. Я и Виолетта Волошина. Нужно найти первоисточник. Кто выложил первым? Откуда ноги растут?

С другой стороны провода —