Измена. Не знала только я - Аника Зарян

— Не узнала меня, чтоль? Я ж Витька. Виталий Воронин.

— Вы ошиблись, — обращается она ледяным, ровным тоном к назойливому мужчине. — Меня зовут Виолетта. Вы перепутали.

— Да брось ты! — мужчина, Витька, фыркает и шагает ближе. Я инстинктивно выставляюсь вперед, отгораживая Виту. — Стесняешься, что ли? Так-то я тоже чего-то добился.

— Отойдите, пожалуйста, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Вы беспокоите мою спутницу.

Витька смотрит на меня с нескрываемым удивлением, затем снова на Виту, и на его лице появляется широкая, простодушная ухмылка.

— Да как же я тебя перепутаю, Варя? В соседних дворах выросли, в речке вместе в голышом купались! Помнишь, у вас корова Манька была, а мы с пацанами у вас с подвала молоко воровали?

Вокруг уже смотрят. Шепчутся. Кто-то достает телефон. Адреналин ударяет в голову. Я освобождаю руку и резко шагаю на Витька, но Вита тут же меня останавливает.

— Дим, не надо, — говорит она повисая у меня на плече. — Ошибся человек. Мужчина, уйдите, пожалуйста, вы ошиблись!

Он смотрит на нее еще секунду, пожимает плечами с преувеличенным сожалением.

— Ладно, ладно... Видать, и правда ошибся. Извиняюсь, товарищи сограждане.

И он отступает, растворяясь в толпе.

Мы стоим молча. Рука Виты все еще на моем плече. Я чувствую, как она дрожит мелкой дрожью. Беру её в ладони и подношу к губам.

— Испугалась? — спрашиваю ласково.

— Немного, — признается, по-детски трогательно поджав губы. — Может, пьяный или под чем-то. От такого всякое можно ожидать.

— Я бы не дал ему тебя коснуться.

— За тебя я тоже волнуюсь, вообще-то, дурачок, — и, поведя ладонью по моей щеке, целует в губы, как раньше.

Мы снова команда. Улыбаюсь — полегчало.

В самолете находим свои кресла в бизнес-классе. Вита сразу же откидывается на спинку и закрывает глаза. Я знаю, что она не спит, но не трогаю её. Понимаю, что ситуация у гейта пошатнула её спокойствие. Пусть приходит в себя.

Молчим.

Самолет взлетает. Спать я не могу, поэтому читаю журнал. Стюардессы разносят ужин. Вита отказывается, не открывая глаз. Я тоже не могу есть. Мыслями я уже в студии канала. Улыбаюсь, спорю, доказываю, отстаиваю — прорабатываю все возможные сценарии дальнейшего — от позитивного, до самого страшного...

И незаметно тоже засыпаю.

Просыпаемся уже перед самой посадкой. Проходим паспортный контроль, ждем багаж. Прошу Виту заказать такси, пока сам у ленты выцепляю наши чемоданы. Надеваем верхнюю одежду.

И когда мы уже идём к выходу из аэропорта, слышу рядом с собой уже знакомый бас.

— Эй!

Витька — все так же, в одной футболке, — шагает, покачиваясь, будто всё еще находится в легкой турбулентности. Он явно успел заказать выпивку в полёте.

— Я вот что подумал, — говорит он, глядя на Виту, которая снова напрягается. — Если ошибся — еще раз прошу прощения. Просто вы до жути похожи. Наша Варька, правда, ходила, брови все время сдвинув, хмурая такая. А вы, — он делает жест рукой, указывая на ее лицо, — улыбаетесь. Но сходство... Черт, прямо как две капли воды.

Он замолкает, обдумывая что-то, и его взгляд становится хитроватым, заговорщическим. Ускорив шаг, выступает перед нами, огородив проход.

— Слушайте, а вы, это... — понижает он голос, обращаясь к Вите. — Грудь мне свою покажите, а?

Вита бледнеет.

Ярость застилает мне разум.

— Ты охренел?! — хватаю его за футболку и с отвращением отталкиваю от нас в сторону.

— Охрана! — зовет испуганно Вита.

— Э-э-э! Ты чего в драку лезешь?! Я же это... Я же не маньяк какой-то! Я тоже в люди выбился, так-то. Просто если бы она... — расплывается в мерзкой улыбке. — Ну, показала грудь, что ли, я бы сразу понял, что ошибся. Потому что у нашей Варьки прямо тут, у соска... — он тычет пальцем себе в грудь, — родимое пятно было. Коричневое, такое, в виде клюва. Вот так-то.

Витя замечает, что к нам идет охранник, хлопает меня по плечу, как старого друга, ускоряет шаг и, покачиваясь, растворяется в толпе.

Я стою, не двигаясь. В ушах — оглушительный гул. Перед глазами — идеальный, безупречный профиль Виолетты...

— Дим...

И её испуганные глаза...

— Дим, я всё объясню.

И пятно прямо у соска, которое я видел последние полгода много раз.

Она не шевелится.

— Какого хрена, Вита? — хриплю. — Или Варя... Или кто ты там вообще?!

Глава 23

— Я всё та же, Дим.

— Не знаю.

— Ты знаешь меня! Посмотри на меня, посмотри в мои глаза. Это я, Дим. Неважно, как меня зовут. Это я.

— Кто ты?

Она подается ко мне, я инстинктивно подаюсь назад. Узкое пространство такси давит со всех сторон. Выбираю не смотреть на неё — поэтому смотрю в серое месиво за окном.

— Я та же женщина, которая любит тебя. — шепчет Вита. — Разве имя что-то меняет?

В ее интонациях скользят знакомые, терапевтические нотки, но голос — её всегда уверенный голос сейчас звучит иначе.

— Разве, важно, как меня зовут? — слышно, как он дрожит и из-за слёз слегка гнусавит. — Важно то, что мы чувствуем друг к другу. Имена, прошлое... Дим, это всего лишь ярлыки. Посмотри на меня, Дим. Посмотри в мои глаза. Узнай меня. Это я.

Поворачиваюсь к ней.

— Ты знаешь меня, — ее шепот едва слышен. — Ты же знаешь.

— Я в этом уже не уверен. — усмехаюсь болезненно.

— Не говори так. Я никогда не врала тебе.

— Но ты и не говорила правды о том, кто ты, откуда.

— Ты не понимаешь! Ты не знаешь, какое это место! Глухая дыра, Дим. Какая там была бы жизнь? Да, я уехала. Я вытащила себя сама. Поступила, выучилась, построила себя с нуля! Разве это преступление? Разве я не имела права на другую жизнь?

В этот момент я слышу, как в свое время она той же интонацией успокаивала мою совесть: «Ты имеешь право на счастье».

Теперь она оправдывает передо мной свой выбор.

— Имела. — хриплю я, стараясь не думать о том, что водитель такси всё слышит. — Но мне ты врала, Вита. Выходит, всё, что есть между нами, построено на лжи. Вся ты — Виолетта Волошина, звезда психологии, — построена на лжи. А на самом деле, кто ты? Какая ты? Вита, ты правда не поехала на похороны своей бабушки? Бросила её и уехала?

Ее лицо искажается гримасой боли.

— Не смей так говорить! — она хмурится и вспыхивает, как от пощечины. — Я не бросала ее! Я высылала деньги! Но я дала себе слово, когда