Измена. Не знала только я - Аника Зарян

— А я просто устал! — реву я, уже почти не контролируя себя. — От этой показухи, бл*ть! Устал притворяться, что всё хорошо! Устал, пойми наконец и просто оставь меня в покое! Поезжай сама в свой дурацкий молл! Потрать все свои деньги! А я останусь здесь. Хоть высплюсь!

Она беззвучно плачет.

А мне так тошно, что выть хочется.

Впервые в жизни я наорал на женщину.

Я поворачиваюсь и, не глядя на нее, выхожу на балкон, уничтоженный собственным взрывом. Захлопываю за собой тяжелую стеклянную дверь, отрезая себя от нее, от этой роскошной комнаты, от всей этой невыносимой жизни.

И самое ужасное — я же знаю, что она ни в чем не виновата. Но признать это у меня тоже нет сил.

Глава 21

Первый рабочий день года. Я сижу в кресле напротив массивного стола из ореха и смотрю, как свет от ламп играет на гранях графина с водой.

— Вам удобно, Вера Николаевна? — смотрит на меня с некоторой настороженностью Александр — мой старший управляющий.

Киваю.

— Всё в порядке.

Втягиваю в легкие воздух, прошедший многоступенчатую систему фильтрации — в Лахта-центре, куда после вынужденной реорганизации несколько лет назад переехал фонд, не может быть иначе. Пахнет только дорогим деревом и Байредо девяносто шестого года — аромат, который помню с детства. Им пах мой папа.

Я так по нему соскучилась...

Передо мной «наперсток» с экспрессо и несколько папок с отчетами за прошедшие годы.

Я очень давно здесь не была, но отныне будет иначе.

Мне больше не для кого и не за чем сидеть дома.

— Я могу вас оставить, пока вы ознакомитесь.

— Пожалуйста, останьтесь. — прошу спокойно. — У меня наверняка будут вопросы.

Александр ведет меня по основным активам. Коммерческая недвижимость. Доли в IT-стартапах, в которые вложились несколько лет назад и которые сейчас выстрелили. Инвестиционный портфель ценных бумаг.

Цифры кружатся в голове, но не пугают. Наоборот. Они складываются в понятную, четкую картину силы и независимости.

«Один маленький шаг», — звучит в голове уже такой знакомый голос.

И я снова его делаю.

Я задаю вопросы. Почему понизились доходы с торгового центра в Орле? Каковы прогнозы по новому раунду финансирования биотех-компании? Почему было принято решение увеличить инвестиционный портфель акциями очередного медиахолдинга?

Александр вначале отвечает сдержанно, но потом его глаза загораются. Он видит, что я не просто проверяю, как они работали, а вникаю. По-настоящему.

В обед ухожу из офиса.

«Можно зайти в кофейню и заказать чай...»

Весь оставшийся день я провожу за изучением отчетов в тихом кафе на втором этаже Лахты. Я делаю пометки, воскрешаю из недр памяти значения терминов, строю в уме планы. Периодически я отрываюсь и смотрю в окно. Небо над городом низкое, белесое. В воздухе слово застыла ледяная влага, которая никак не решит, быть ей сегодня дождем или снегом.

Ловлю себя на том, что который уже раз за день мысленно обращаюсь к своему новому знакомому:

«Интересно, Андрей, а какой вид у тебя за окном?»

В ответ, конечно, молчание. Он всего лишь голос в голове, удобный собеседник для мысленного диалога, пока я учусь заново быть собой. Но с ним это происходит, по крайней, мере не так одиноко.

Возвращаюсь домой уже затемно. В прихожей замечаю приставленную на коврике у стены обувь дочери. Сердце на мгновение замирает — вернулась!

Отсчитываю до пяти, беру себя в руки.

Прохожу в гостиную.

В кресле у камина, поджав под себя ноги, сидит Света и что-то сосредоточенно строчит в телефоне. Её поза — сжатая пружина. Агрессия исходит от нее почти осязаемыми волнами.

Она поворачивает ко мне бледное, искаженное немой яростью лицо.

Глаза — мои же голубые глаза! — горят ледяным презрением.

Я останавливаюсь.

— Ты где была? Я тебя жду три часа.

Вот так. С вызовом, с обвинением.

Видимо, так же, как и Дима, она уверена, что я должна перед ней тоже в чем-то отчитываться...

— И тебе добрый вечер, Света. Как провела каникулы?

Она язвительно ухмыляется.

— Было хорошо, пока ты мне их не испортила.

— Вот как?

— Ну да. — Она делает паузу, встает с кресла. — Я в универ ездила, мамочка. Сразу с вокзала. Решила, ладно, в школу не поеду, один день ничего не решит. Но на курсы успевала! И знаешь, что мне там сказали? Что я отчислена. За неуплату.

Она делает шаг ко мне и смотрит, как на врага.

— Ты довольна? — ее голос срывается на шепот, полный ненависти. — Ты добилась своего? Ты решила похоронить не только свою жизнь, но и мою? Опозорила перед всеми! Это твоя месть, да?

— Месть? — опускаю портфель с документами на журнальный столик.

— Конечно! За то, что я не стала играть в твою игру «подыграй бедной и несчастной мамочке». За то, что посмела озвучить то, что тебе не понравилось, да? — Она некрасиво морщится. — Ну так а что ты ожидала? Что я буду, как папа, всю жизнь в рот тебе заглядывать? Ты семью нашу разрушила. Ты! Папу от себя оттолкнула — тоже ты! Он еще долго продержался. Дочкой психопатки меня считают тоже из-за тебя! Это вы разводитесь! Почему последствия этого должна расхлебывать я? Это были ваши взрослые тёрки! Они не должны были меня касаться!

— Хм-м, тёрки, говоришь? — Сажусь на диван, наблюдая за тем, как моя принцесса, мой свет в окошке, моя просвещенная и осознанная доченька исходит дерьмом, пытаясь задеть меня больнее. — Это всё?

Усмехаюсь. Она недоуменно сводит брови — ждала другой реакции, видимо, а я её разочаровала.

Снова. Какая жалость...

— Нет, не всё. — скрещивает руки на груди и смотрит с вызовом, выставив вперед подбородок. — Оплатишь, позвонишь, чтобы меня восстановили — тогда будет всё.

— И не подумаю.

— То есть... — мотает головой. Я кожей ощущаю, как её уверенность начинает расползаться трещинами. — Это твои родительские обязанности. Или плати сейчас, чтобы я смогла поступить на бюджет, или потом шесть лет придется оплачивать мое обучение.

— Нет, зайка, не придется. Я не буду ничего оплачивать. И спорить с тобой, доказывать что-то тоже не буду.

— Пф, — фыркает недоверчиво. — То есть, как это — не будешь?

— Тебе сколько лет исполнилось, доченька? Восемнадцать? Ты взрослая, как сама мне недавно сказала. А взрослые люди несут ответственность за свой выбор. Ты свой сделала. А теперь я делаю свой.

Подбираю ноги и машинально прячу пальцы на сгибе колен — они слегка дрожат, но я не хочу, чтобы дочь это заметила. Но по тому, как вытягивается