Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

Я разозлилась. Нет уж, пусть катится. Пусть топчется в своём высокомерии. Мне его уважение не нужно!

Попыталась поесть. Но не смогла. Только чашка простокваши кое-как была выпита. Всё остальное — нет. Не съела ни крошки.

Отправилась к себе отдохнуть, но утром проснулась с ознобом. Размотала повязку — рана выглядела не лучшим образом, хотя воспаление, кажется, перестало распространяться. Я повторила все прежние манипуляции: промыла, обработала и замотала руку чистой тканью. Попрощавшись только с Фросей, направилась в поместье к соседу.

Правда… по дороге вспомнила, что не позавтракала: отбило вообще всякий аппетит. Скверно! Но ничего уже не поделаешь…

Андрей Власович встретил меня в холле. Смотрел прищуренным, внимательным взглядом, демонстративно скользя глазами к моей повязке. Я напряглась — что ему нужно на этот раз?

— Мне нужно поговорить с вами. Пройдите в кабинет, — сдержанно, но властно указал он на дверь.

Я вздёрнула подбородок повыше, изо всех сил стараясь не показать слабости. Приподняв длинные юбки, я шагнула в нужном направлении.

Когда мы вошли в кабинет, Андрей Васильевич закрыл за собой дверь и стремительно подошёл сзади, заставив меня вздрогнуть.

— Мне нужно узнать состояние вашей раны, — строго произнёс он.

Похоже, ради этого он меня и позвал. Я развернулась и посмотрела на него с открытым возмущением.

— Это совсем не обязательно. Я справлюсь со своими проблемами сама.

— Вы будете плохо работать, если заболеете, — напряжённо сказал он. — Показывайте. Немедленно!

Мне его командный тон совершенно не нравился, но он вдруг схватил меня за руку, и я невольно вскрикнула. Наши лица оказались слишком близко друг ко другу, и я застыла, как мышь перед удавом.

Глаза его показались мне чёрными, как ночь.

Перехватило дыхание, по коже поползли мурашки…

Что происходит? И вдруг мужчина начал медленно наклоняться, будто собираясь меня поцеловать…

И в этот момент резко потемнело в глазах, зашумело в ушах — и я совершенно неуместно начала заваливаться в обморок.

Последняя мысль, мелькнувшая в сознании, была лёгкой и дерзкой: интересно, когда тебя целует такой холодный мужчина, это приятно или отталкивающе? Жаль, не успела это проверить…

Хотя о чем вообще???…

Глава 23.Прощание

Очнулась от ощущения чего-то холодного на губах. Услышала тихий голос:

— Осторожно! Она должна сделать глоток…

Голос был знакомый, мужской, колоритный. Не сразу поняла, кому он принадлежит. Рядом ахнула какая-то девица, и ощущение холода прошло.

Я приоткрыла глаза и уставилась перед собой мутным взглядом.

— Госпожа очнулась, — сказала девица кому-то.

— Спасибо, Софья, ты можешь идти, — произнёс радостный мужской голос.

Точно — это же голос Андрея Власовича. В памяти всплыл последний эпизод нашей встречи, его склоненное надо мной лицо и губы в непосредственной близости от моих, и я вздрогнула.

Что произошло?

Раскрыла глаза пошире, и в тот же миг потолок оказался перекрыт. Мужчина склонился надо мной, закрыв собой весь обзор. Смотрел на меня странно, изучающе, но ледяной холод в его глазах, на удивление, исчез. Правда, не исчезли суровость и некое напряжение, к которым я уже привыкла.

— Вы изрядно напугали меня, Пелагея, — произнёс он без тени волнения. — И вообще, почему вы не отлеживаетесь дома с такой некрасивой раной?

Я удивилась — меня что, сейчас попрекают за то, что я исправно пришла отдавать свои долги?

— У меня нет времени отлеживаться, — произнесла я напряжённо. — Мне нужно заниматься семьёй. Когда отработаю долг — больше здесь не покажусь, поверьте.

На лице Андрея Власовича появилось какое-то непонятное недовольство. Он некоторое время смотрел на меня очень пристально, после чего поджал губы и отвернулся. Теперь я могла рассмотреть его профиль — зачем-то отметила про себя, что он у него действительно шикарный.

— Можете больше не приходить сюда, — процедил он ледяным тоном.

Содержание его слов глубоко меня поразило. Что это? Он решил смилостивиться и больше не требует от меня отработки? Хотя, наверное, это его злит, судя по тону голоса…

Осторожно присела. Голова всё ещё кружилась. Наверное, я хлопнулась в обморок потому, что не позавтракала. Да ещё и это воспаление…

— Что ж, благодарю вас, — ответила как можно более равнодушным тоном. Выдавать своё ненормальное волнение не хотелось. — Надеюсь, больше у нас не будет поводов встречаться.

Я имела в виду, что Пелагея больше не станет устраивать проблемы. Но Андрей Власович понял всё по-своему. Он резко развернулся и взглянул на меня гневным взглядом.

— Я вам настолько противен?

Опешила. С чего вдруг он взвился? Не сам ли первый терпеть меня не может?

— Я думаю, что наши отношения слишком сложные, чтобы быть нормальными, — ответила осторожно. — И я не отрицаю… так сказать, своей вины в этом.

Этот ответ Андрея Власовича не удовлетворил, но он перестал буравить меня тяжёлым взглядом.

— Да, — заявил он, снова отворачиваясь к окну, — будет лучше, если мы перестанем с вами видеться. Я очень надеюсь, что вы больше не дадите повод подавать на вас в суд.

— Можете быть в этом уверены, — ответила я, пытаясь встать с кровати.

Но в этот момент поняла, что на мне только ночная сорочка — кто меня раздевал?! Я возмутилась, резко. Андрей Власович вздрогнул, повернулся, но, увидев, что одеяло упало, открывая взору тонкую ткань, а под ней ничего, побледнел и отвернулся вновь.

Я поспешно прикрылась, испытав дикое смущение.

— Простите, — заговорил он неловко, — я велел служанкам вас раздеть, потому что платье слишком сдавливало дыхание… Что ж, всего доброго! — и стремительно ретировался прочь, как будто его и не было.

Я ещё несколько мгновений сидела без движения, размышляя о том, что только что увидела. Он смутился, как мальчишка. А ведь взрослый мужчина, ему уже под тридцать. Честно говоря, это обстоятельство меня немного позабавило.

Впрочем, хватит уже забавляться — пора идти домой. Повязка на руке была плотно завязана, похоже, мне хорошо обработали рану. С трудом оделась, пригладила волосы, всё ещё чувствуя слабость. На столике нашла ароматный цветочный чай и булочку. Не отказала себе в удовольствии это выпить и съесть, после чего коридорами вышла на задний двор и выскользнула за ограду.

Отойдя шагов пятнадцать от усадьбы Андрея Власовича, я развернулась и в последний раз окинула её взглядом. Что-то внутри защемило. Было такое ощущение, как будто я что-то теряю. Но ведь это же полная глупость. Я ухожу отсюда с радостью. Просто счастлива уйти. Теперь я смогу заняться семьёй, мне срочно нужно найти продукты и деньги.

Но ощущение не уходило. Я делала что-то не так… или чего-то недоделала?

Так