Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

Наверное, мне следовало бы его оттолкнуть. Определенно, это будет единственно правильно. Но вместо этого я вцепляюсь в его предплечья, и со стоном откидываю голову, позволяя углубить поцелуй.

Кто бы мог подумать, что Матвей будет таким доминирующим и жестким. Настойчивым до безумия. Уж точно не я! А он… Это ведь даже поцелуем не назовешь. То, что он со мной делает, больше похоже на присвоение того, что, по его же мнению, едва у него не отняли. И все во мне предательски откликается на этот произвол. Всё, что я так долго и старательно заталкивала вглубь себя, вырывается фонтаном наружу. Контроль исчезает. Растворяется. И остаётся только это — опасное, сладкое, неотвратимое «слишком».

— Ты… — пытаюсь выдохнуть, отстраняясь на долю секунды.

Зря. Он тут же перехватывает инициативу, сжимая ладонь на шее и прочно фиксирует, ясно давая понять, что мне никуда от него не деться.

— Что ты творишь… — шепчу в его губы, скользя расфокусированным взглядом по его такому красивому, блин, лицу!

— А ты? — глухо огрызается Ратников.

И снова целует. На этот раз иначе. Медленнее. Со вкусом. Будто не сомневаясь, что нам абсолютно некуда торопиться. Так, да? Меня накрывает по-настоящему. Потому что происходящее больше не спишешь на временное помутнение рассудка. Все предельно... кристально ясно.

Я чувствую, как его дыхание касается кожи. Как его пальцы чуть ослабляют хватку, давая мне немного пространства и право выбора. А-а-а! Веду языком по губам, слизывая с них его вкус. В ушах предупреждающе ревут сирены!

Стоп. Стоп. Стоп!

Это слишком.

Слишком хорошо в моменте, да…

И наверняка невероятно больно потом.

Собравшись с силами, изо всех сил толкаю его в грудь ладонями:

— Хватит!

Голос срывается. Звучит даже резче, чем я планировала. А он… Нет чтобы отпустить! Напротив, еще крепче прижимает меня к себе. Так, что мне в живот упирается его внушительная эрекция.

— Уверена?

Ратников требовательно сверлит меня своим пробирающим до костей взглядом. Дышать тяжело. В груди ноет, как после удара.

— Зачем ты так со мной? — шепчу срывающимся голосом. Делаю шаг в сторону, но добиваюсь лишь того, что вновь оказываюсь зажатой между ним и стеной.

— Как так, Ива?

Врать бессмысленно, да? Он все видит. И зачем-то продолжает давить! Ну, как так-то?! Сжимаю кулаки. Медленно выдыхаю.

— Ты знаешь! Господи, Матвей, у тебя беременная жена! А ты… Со мной…

Мое сердце так громко колотится, что заглушает собой все другие звуки. Ему аккомпанирует шум крови в ушах. И все что я слышу — как отчаянно дрожит мой всегда ровный голос. От эмоций что-то внутри вибрирует, отдавая в горло.

— Ты хотя бы представляешь, как мерзко я себя чувствую, испытывая к тебе…

— Испытывая ко мне… — подбадривает Матвей, с жадностью вглядываясь в мое лицо.

— … испытывая к тебе это все? — шепчу я, облизав губы.

— Испытывая? — улыбается, демонстрируя мне идеальный ряд белоснежных зубов. Хлопаю глазами. Чего это он? Разве я сказала что-то смешное? Так странно! И даже обидно — меня разрывает в хлам, а он… Стоит зубоскалит. Какого черта?

— Ива, я тебе нравлюсь? — повторяет свой дурацкий вопрос!

— Нет! — рычу я. — Так не нравишься, что будь моя воля, и я бы выцарапала твои бесстыжие глаза, понял?!

Матвей моргает. Откидывает голову и заходится в приступе смеха.

— Что? — срываюсь я. — Что тут смешного?!

Он качает головой, всё ещё глядя на меня так, будто вместо угроз в его адрес я выдала неплохой стендап.

— Ива… — выдыхает он. — У меня нет никакой беременной жены. Никакой нет. Я давно в разводе.

Моя челюсть плавно отъезжает книзу. Я пытаюсь осмыслить его слова, но как их можно осмыслить?

— Что?

— Нет. Беременной. Жены, — раздельно повторяет он, словно с ребёнком разговаривает. — Мы с Таней развелись еще семь лет назад.

Что? Как семь? Сердце долбит о ребра.

— Подожди… — качаю головой, чувствуя, как реальность начинает странно плыть. — Нет. Нет, Матвей, ты… Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— А… — язык будто прилипает к нёбу. — Но как же? Почему ты не говорил? Вон, и в клубе все уверены, что ты женат. И кольцо, — лепечу, поднимая перед собой наши руки.

— Кольцо… М-да. Я ношу его, чтобы избавить себя от лишнего внимания. Особенно со стороны таких, как та, к которой ты меня сегодня приревновала.

И он опять улыбается. Немного потупившись на этот раз. Испытывая явную и непритворную неловкость от осознания своей востребованности среди баб. Понятия не имею, как реагировать! Наверное, это реально рабочий способ охладить пыл. Он ведь на самом деле притягивает женские взгляды, как магнит — скрепки. Ходи он без кольца, все бы сильно усугубилось. Но… Я никак не могу уложить в голове, что столько лет ничего не знала!

Семь лет. Семь!

Что-то во мне с хрустом ломается.

— Семь лет… — недоверчиво шепчу я.

То есть он свободен семь лет. Семь лет у нас уже могло быть… что-то. Что-то настоящее. Почему-то я нисколько не сомневаюсь, что только так это и могло быть.

Семь лет. Господи!

Да-да, меня конкретно заклинило!

— Почему… — голос предательски сипит. — Почему ты молчал?

Ратников пожимает плечами.

— Да как-то не заходил разговор. Ну и… Я не думал, что для тебя это важно.

Вскидываю на него в смятении мечущиеся глаза. А ведь мне даже возразить ему нечего! Стыдно, но в нашей дружбе я была слишком эгоистична. Я действительно не спрашивала. Ничего не спрашивала, да… Не интересовалась. Не лезла. Не уточняла. Держа своеобразную дистанцию. Тогда не понимала, зачем. Просто запрещала себе задумываться. Но теперь, теперь-то, наверное, можно себе признаться?

Я отворачиваюсь, делаю шаг в сторону — раз уж ни вперед, ни назад ходу нет. Но ноги такие ватные, что приходится опереться ладонью о стену.

Так было удобнее, да, Ива? И безопаснее. Ты же уже тогда понимала, что можешь по-крупному встрять, и просто не оставляла себе ни единого шанса!

Медленно опускаю ресницы, пряча плещущийся на донышке глаз ужас.

— Боже… — выдыхаю. — Прости… Я такая эгоистка.

— Ну, если только немножко, — его смеющийся голос ничуть не сбавляет градуса накала. А вновь потянувшиеся ко мне руки только его