Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

Они уехали.

Почти половину дороги она молчала.

Перед глазами всё ещё стояла Лианна в зимнем саду.

«Мне ничего не нужно».

Мирель раньше представляла потерю себя иначе. Как безумие. Как страшное проклятие. Как момент, когда однажды просыпаешься и понимаешь, что тебя больше нет.

Теперь увидела, как это происходит на самом деле.

Тихо.

Удобно.

В хорошем доме.

С горячим чаем.

— Я могла стать такой, — сказала она.

Рейвен ехал теперь в карете напротив, потому что дождь снова начал собираться над дорогой. Он не стал делать вид, что не понимает.

— Возможно.

— Не говорите «возможно».

— Хорошо. Да.

Мирель посмотрела в окно.

— Через десять лет?

— Не знаю.

— Через двадцать?

— Не знаю.

Она повернулась к нему. — Но если оставить всё как есть?

Рейвен выдержал взгляд.

— Думаю, изменения продолжатся.

Мирель кивнула.

Боль от ответа оказалась неожиданно спокойной.

— Адриан предложил мне именно такую жизнь.

— Он мог не понимать.

Мирель резко посмотрела на него.

Рейвен поднял ладонь. — Я знаю. Вы ненавидите эту фразу.

— Очень.

— Тогда скажу иначе. Неважно, понимал он всё или только часть. Результат один.

Она снова отвернулась.

Дом.

Слуги.

Содержание.

Безопасность.

Ничего не нужно.

— Я вчера боялась, что если верну сердце, стану другой, — сказала Мирель. — Что всё, что чувствую сейчас, вообще не моё.

Рейвен молчал.

— Сегодня боюсь обратного.

— Чего?

— Что не верну и однажды перестану бояться.

Он посмотрел на неё.

Мирель прижала ладонь к груди.

Тень сердца билась ровно.

Слишком ровно.

— Я не хочу быть спокойной, если цена спокойствия — отсутствие всего остального.

Рейвен медленно кивнул.

— Тогда у вас появился ответ.

— На что?

— На вопрос, зачем возвращать сердце, даже если ваш муж скажет, что вы и без него прекрасно жили.

Мирель долго смотрела на него.

Потом закрыла глаза.

Она наконец поняла, почему встреча с Лианной оказалась страшнее усыпальницы.

Под камнем лежали сердца.

Но настоящий ужас жил наверху.

В тёплых комнатах.

В женщинах, которым уже ничего не хотелось.

Глава 9. Он всё ещё считает себя хорошим мужем

Адриан прислал письмо на следующее утро, и Мирель поняла, что знает его содержание ещё до того, как сломала печать. Конверт лежал на краю стола рядом с недоеденным завтраком, тёмный воск сохранял оттиск герба Эртейнов, а почерк на обороте был тем самым, который она двадцать лет видела на счетах, записках, книгах и коротких посланиях, оставленных на её подушке в те годы, когда муж возвращался после полуночи. Когда-то один взгляд на эти буквы мог вызвать улыбку. Теперь Мирель долго не протягивала руку, продолжая есть хлеб с мёдом и слушать, как Лина сердито перетряхивает корзину с бельём, потому что прачка снова перепутала несколько полотенец. Рейвен с утра ушёл по своим делам, оставив на столе записку из трёх слов: «Вернусь после полудня». Никаких указаний не покидать дом, никаких предупреждений, что делать в его отсутствие. Именно это, наверное, и заставило Мирель наконец взять письмо мужа: если она не прочитает его только потому, что боится услышать знакомый голос даже на бумаге, такой отказ тоже окажется чужим решением.

Адриан не писал о прощении, не требовал возвращения ковчега и не упоминал Рейвена. Он просил встретиться. Не в их доме, не в Элмаре и не при дворе, а в маленьком павильоне у старой реки, куда они когда-то ездили вдвоём, когда ещё не могли позволить себе собственное загородное поместье. Павильон принадлежал короне, но много лет стоял почти заброшенным, и в молодости Мирель нравилось приносить туда еду в корзине, сидеть на каменных ступенях и смеяться над тем, что будущий великий некромант не умеет заваривать чай. Адриан выбрал место слишком хорошо. Мирель прочитала письмо дважды и только после этого заметила последнюю строку: «Я приду один». Именно эта фраза заставила её отложить бумагу.

— Не нравится? — спросила Лина, не отрываясь от белья. Горничная давно уже не делала вид, будто не замечает переписку хозяйки с мужем, и после последних дней эта фамильярность почему-то не раздражала.

— Наоборот, — ответила Мирель. — Всё очень правильно.

Лина подняла глаза. — Это плохо?

— Когда Адриан хочет получить согласие, он всегда выбирает правильные слова.

Она снова посмотрела на письмо. Муж действительно знал, что делает. После скандала, усыпальницы, бегства и появления палача он наконец перестал пытаться вернуть её приказом. Вместо этого предложил место, связанное не с его нынешней властью, а с тем временем, когда у них почти ничего не было, кроме друг друга. Мирель могла отказаться. Более того, часть её сразу захотела отказаться именно потому, что понимала замысел. Но затем она вспомнила Лианну, рыжую кобылу Руту и тихое «мне ничего не нужно». Ей всё равно придётся говорить с Адрианом. Если не сейчас, то позже. Сердце оставалось закрытым, связь — активной, а вопросы множились быстрее ответов.

— Я поеду, — сказала она.

Лина вздохнула так, будто именно этого ожидала. — Тогда хотя бы Рейвен пусть едет с вами.

— Нет.

— Почему?

Мирель сложила письмо. — Потому что Адриан хочет говорить со мной как с женой. Если я привезу палача, он снова будет разговаривать не со мной, а с человеком, который якобы на меня влияет.

— А он влияет?

Мирель посмотрела на неё.

Лина пожала плечами. — Я просто спрашиваю.

— Раздражает, — ответила Мирель после короткой паузы. — Постоянно. Но решения за меня пока не принимает.

— Редкое достоинство для мужчины.

Мирель улыбнулась. — Ты становишься слишком смелой.

— Возможно, заразилась.

Это прозвучало шуткой, но Мирель всё равно задержала на горничной взгляд. Последние дни действительно меняли не только её. Лина говорила свободнее, чаще возражала, иногда даже спорила. Может быть, просто потому, что рядом больше не было дома с его привычными ролями. Или потому, что сама Мирель перестала требовать прежнего порядка.

К полудню дождь прекратился, и воздух стал прозрачным, холодным. Мирель выбрала то самое зелёное платье, хотя Лина предложила более строгий серый дорожный костюм. Выбор был почти детским, и оттого особенно важным. Адриан не любил этот цвет. Она не собиралась одеваться назло, но и менять платье только потому, что муж заметит, тоже не хотела. Когда Мирель спустилась вниз, Рейвен уже вернулся и сидел за столом, снимая мокрые перчатки.

Он сразу увидел письмо.

— От него? — спросил Рейвен.

— Да.

— Что хочет?

— Встретиться.

Рейвен положил перчатки рядом. — Где?

Мирель назвала место.

Он нахмурился. — Далеко от города.

— Не настолько.

— Я не о сердце.

Она поняла, что он имеет в виду. Павильон находился в стороне от больших дорог, и если Адриан всё-таки решит забрать ковчег или удержать её