Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

не меняет.

— Почему?

Лианна снова пожала плечами. — Потому что не меняет.

Мирель почувствовала отчаяние. Нельзя спорить с человеком, который даже не видит вопроса. — Вы хотели когда-нибудь вернуть его?

— Нет.

— Никогда?

— Не помню.

— А если я скажу, что, возможно, именно поэтому вы ничего не хотите?

Лианна посмотрела внимательнее.

Мирель продолжила: — Палач считает, что сердце может забирать часть чувств. Что усыпальница заглушает связь. Что годы отдельно от него могут делать женщину спокойнее, тише.

— Ты всегда была слишком впечатлительной, — сказала Лианна.

Мирель застыла.

Фраза была знакомой.

Не потому, что Лианна часто её произносила.

Потому что Адриан говорил похожее.

«Не преувеличивай».

«Не делай из этого трагедию».

«Ты слишком остро реагируешь».

Мирель почувствовала, как злость поднимается снова. Но посмотрела на пожилую женщину и заставила себя остановиться.

Лианна не защищала систему.

Она просто жила внутри неё слишком долго.

— Вы помните мужа? — спросила Мирель.

— Конечно.

— Любили?

Вдова задумалась.

— Да.

— Сильно?

— Наверное.

— Как это чувствовалось?

На этот раз пауза была длиннее.

Лианна посмотрела в окно.

— Я не помню.

Мирель почувствовала, как всё внутри обрывается.

— Вы помните, что любили, но не помните как?

— Это было давно.

— А его смерть?

— Помню похороны.

— Вам было больно?

Лианна медленно нахмурилась.

— Все говорили, что я хорошо держусь.

Мирель закрыла глаза.

Конечно.

Хорошо держалась.

Ещё одна сильная женщина рода.

Ещё одна спокойная вдова.

— А сейчас вы скучаете?

— Нет.

— По сыну?

— Он занят.

— По друзьям?

— Почти все умерли.

— По чему-нибудь?

Лианна посмотрела на неё и впервые за весь разговор в глазах появилось раздражение.

Слабое.

Но настоящее.

— Мирель, зачем ты мучаешь меня этими вопросами?

Мирель едва не улыбнулась.

Раздражение.

Вот оно.

— Потому что вы наконец злитесь, — сказала она.

Лианна растерялась.

— Что?

— Простите. Я не должна радоваться.

— Ты действительно странно себя ведёшь.

— Возможно.

Мирель откинулась на спинку кресла. Она вдруг поняла, насколько отчаянно хочет увидеть в этой женщине хоть что-нибудь живое. Не потому, что имеет право требовать от Лианны эмоций. Просто иначе придётся признать, что перед ней действительно будущее.

Лианна молчала.

Потом неожиданно сказала: — Я раньше любила лошадей.

Мирель замерла.

— Что?

— Ты спросила, чего я хотела. Я вспомнила.

Взгляд вдовы оставался направлен в окно.

— У меня была кобыла. Рыжая. Очень злая. Муж терпеть её не мог. Говорил, что однажды она меня убьёт.

В голосе появилось что-то.

Совсем немного.

Тень прежней женщины.

— Как звали? — спросила Мирель.

Лианна нахмурилась.

— Рута.

— Что с ней стало?

Пауза.

— Не знаю.

— Вы перестали ездить?

— После свадьбы не сразу. Потом реже.

— Почему?

Лианна замолчала.

Мирель видела, как она пытается вспомнить.

— Муж заболел, — сказала вдова наконец. — Кажется. После одной зимы. Он долго лежал. Потом выздоровел.

Мирель почувствовала холод.

— А вы?

Лианна посмотрела на неё.

— Что я?

— После его болезни.

Женщина задумалась.

— Я перестала ездить.

— Почему?

— Не хотелось.

Мирель медленно выдохнула.

— Рута была жива?

— Наверное.

— И вы просто перестали хотеть?

— Да.

В комнату вернулась тишина.

Мирель смотрела на женщину и видела не теорию Рейвена.

Жизнь.

Муж заболел.

Выжил.

Жена потеряла ещё одно желание.

Вот и всё.

Никаких молний, проклятий и страшных ритуалов.

Просто однажды женщина перестала садиться на любимую лошадь.

Потом, возможно, перестала ездить в город.

Потом выбирать еду.

Потом что-то ещё.

И никто не заметил, потому что всё происходило медленно.

— Хотите знать, где ваше сердце? — спросила Мирель.

Лианна пожала плечами.

— Я знаю. В усыпальнице.

— Хотите увидеть его?

— Не знаю.

— Хотите забрать?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

Мирель почувствовала разочарование.

— Почему?

— Потому что мне и так хорошо.

Вот это было страшнее всего.

Не «я боюсь».

Не «нельзя».

Не «я верю в традицию».

Мне и так хорошо.

Мирель посмотрела на тёплый сад, кресло, чай, книгу, дом, где всё за неё решает управляющий.

Лианна была обеспечена.

Здорова.

Защищена.

И ей ничего не хотелось.

Это действительно можно было принять за хорошую жизнь.

— А если сердце вернёт вам желание снова ездить верхом? — спросила Мирель.

Лианна слегка улыбнулась. — В моём возрасте?

— Почему нет?

— Это глупо.

— Вы всегда считали глупость достаточной причиной не делать то, что хочется?

Лианна посмотрела на неё.

Мирель уже знала ответ.

Нет.

Когда-то женщина сбежала на ярмарку.

Держала злую кобылу.

Спорила с мужем.

Это рассказывали как семейные байки о её характере.

Теперь от характера остались истории.

— Я не прошу вас ничего решать сегодня, — сказала Мирель. — Только подумайте.

— О чём?

— Хотите ли вы вообще чего-нибудь.

Лианна вздохнула. — Ты делаешь из этого слишком большую проблему.

— Возможно.

Мирель встала.

Перед дверью остановилась.

— Если однажды захотите увидеть сердце, скажите мне.

Лианна снова посмотрела в окно.

— Хорошо.

Ответ ничего не обещал.

Но Мирель и не ожидала.

В коридоре ждали Рейвен и Лина.

— Ну? — спросила Лина.

Мирель покачала головой.

— Она знает, что сердце там.

Рейвен нахмурился. — И?

— Не хочет возвращать.

Он не удивился.

— Почему?

Мирель посмотрела на закрытую дверь зимнего сада.

— Потому что ей ничего не нужно.

Рейвен медленно выдохнул.

Они пошли к выходу.

Управляющий догнал уже возле холла.

— Леди Эртейн, — сказал он, — надеюсь, вы не расстроили госпожу. Последние годы она плохо переносит волнения.

Мирель остановилась.

— Что именно вы называете волнением?

Мужчина растерялся. — Гости. Поездки. Решения. Всё, что нарушает привычный порядок.

— А она сама просила, чтобы её от этого ограждали?

Управляющий задумался.

— Не могу вспомнить.

— Кто решил?

— Так было удобнее.

Мирель почувствовала, как внутри снова поднимается холодная злость.

Удобнее.

Слово преследовало женщин этого рода.

Она кивнула и вышла.

На улице дождь уже закончился. Липы блестели от воды, воздух был свежим, и где-то за домом ржала лошадь.

Мирель остановилась.

— Здесь есть конюшня?

Управляющий, вышедший проводить гостей, кивнул. — Небольшая.

— Лианна ездит?

— Госпожа? Нет. Очень давно.

— А рыжая кобыла по имени Рута?

Мужчина удивился. — Это было до моего времени.

— Понятно.

Мирель уже собиралась сесть в карету, когда дверь дома открылась.

Лианна стояла на крыльце.

Без плаща.

Слуга сразу подбежал с накидкой, но она не взяла.

— Мирель, — позвала вдова.

Мирель обернулась.

Лианна несколько секунд молчала.

— Рута кусала конюхов, — сказала она.

Мирель замерла.

— Что?

— Ты спрашивала. Я вспомнила. Она кусала всех, кроме меня.

На лице женщины появилось нечто похожее на улыбку.

Не вежливая.

Настоящая.

Очень слабая.

Мирель почувствовала, как горло сжимается.

— Значит, вы ей нравились.

— Нет, — ответила Лианна. — Она просто знала, что я укушу в ответ.

Мирель рассмеялась.

Лианна тоже.

Совсем коротко.

Потом вдова словно удивилась собственному смеху и прикоснулась пальцами к губам.

Рейвен стоял рядом с каретой и смотрел на неё очень внимательно.

Мирель ничего больше