Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— Ты снова туда же.

— Потому что это правда.

— Я не отрицаю, что согласилась.

— Тогда почему теперь говоришь так, будто я украл сердце?

Мирель поставила чашку.

— Потому что согласилась отдать сердце мужу, а не бывшему мужу, который живёт с другой женщиной.

Адриан закрыл глаза на секунду.

— Связь не знает развода.

— А ты знаешь.

— Я не могу изменить природу обряда.

— Но можешь продолжать им пользоваться.

Он молчал.

Вот и центр разговора.

Мирель почувствовала, как дыхание становится глубже.

— Ответь мне просто, — сказала она. — Если я перееду в Элмар и больше никогда не вмешаюсь в твою жизнь, сердце останется в усыпальнице?

— Да.

— Оно продолжит поддерживать тебя?

Пауза.

— Да.

— Если Эстель родит тебе ребёнка?

— Да.

— Если вы будете счастливы?

Адриан раздражённо провёл рукой по столу. — При чём здесь счастье?

— Ни при чём. Я хочу услышать вслух. Ты собираешься жить с другой женщиной, растить с ней ребёнка, а моё сердце будет по-прежнему лежать под твоей будущей могилой и защищать тебя.

— Ты сводишь всё к самой жестокой формулировке.

— Потому что мягкие уже слышала.

Адриан встал и прошёл к окну. Некоторое время смотрел на реку. Мирель не торопила.

— Да, — сказал он наконец. — Связь останется.

— Почему?

Он обернулся. — Потому что она уже существует.

— Это не ответ.

— Потому что разрывать её опасно.

— Тоже не ответ.

— Потому что я не вижу смысла уничтожать то, что двадцать лет защищало нас обоих, только из-за того, что наш брак изменился.

Мирель почувствовала, как злость приходит медленно.

— Защищало нас обоих?

— Да.

— Лианну тоже защищало?

Адриан напрягся.

— Ты была у неё.

— Была.

— Зачем?

— Хотела увидеть женщину, чьё сердце лежит под твоим домом через девятнадцать лет после смерти мужа.

— Лианна здорова.

— Ей ничего не хочется.

— Она старая женщина.

— Она помнит, что когда-то любила лошадей, но не помнит, как чувствовалась любовь к мужу.

Адриан отвернулся.

— Не связывай всё с обрядом, потому что тебе так удобно.

Мирель даже рассмеялась от абсурдности. — Мне удобно?

— Да. Сейчас у тебя появляется объяснение каждому несчастливому дню последних двадцати лет. Любая усталость — сердце. Любая уступка — сердце. Любое изменение характера — сердце. Это опасная мысль, Мирель.

— Возможно.

— Ты всегда была разумной.

— Вот именно эту фразу я теперь ненавижу.

Он посмотрел на неё с раздражением. — Почему?

— Потому что каждый раз, когда я становилась удобнее, ты называл это разумностью.

Адриан медленно вернулся к столу. — Это несправедливо.

— Возможно.

— Ты изменилась с возрастом. Я тоже. Мы перестали спорить из-за каждой мелочи, научились жить вместе. Ты хочешь объявить весь наш зрелый брак следствием магического истощения?

— Нет.

— Тогда что?

Мирель почувствовала, что наступил вопрос, ради которого стоило приезжать.

— Я хочу знать, когда ты впервые заметил, что я меняюсь.

Адриан застыл.

Ответа не было.

Мирель не ожидала получить его легко.

— Не сегодня, — сказал он наконец.

— Почему?

— Потому что мы пришли говорить о другом.

— Нет. Ты пришёл убедить меня вернуться в Элмар. Я пришла за ответами.

— Это не ответ, который можно дать в двух словах.

— Значит, позже.

Он кивнул, явно желая отложить тему. Мирель не настаивала. Ещё не время. Впереди были другие вопросы.

— Почему именно Элмар? — спросила она.

— Ты любишь этот дом.

— Любила.

— Хорошо. Любила. Там безопасно. Достаточно близко к усыпальнице, достаточно далеко от столицы. У тебя будет полная самостоятельность.

— Полная?

Адриан сжал губы. — В пределах того, что возможно.

— Вот это мне особенно нравится.

— Что?

— Твоя свобода всегда идёт с примечанием.

— Жизнь вообще состоит из ограничений.

— Твоя тоже?

Он посмотрел непонимающе.

— Если ты захочешь уехать на другой конец королевства, что тебя остановит?

— Работа.

— Не смерть.

— Мирель…

— Если Эстель через пять лет решит уйти от тебя, её тоже можно будет поселить в красивом доме возле усыпальницы?

Адриан резко выпрямился. — Не сравнивай.

— Почему?

— Потому что у неё нет сердечной связи.

Вот и оно.

Мирель почувствовала почти физический холод.

— Ты не собираешься проводить с ней обряд?

Он понял слишком поздно, что сказал.

Пауза стала длинной.

— Не сразу, — произнёс Адриан.

Мирель смотрела на него.

— Не сразу?

— Её дар устроен иначе. До рождения ребёнка вмешательство нежелательно.

— Конечно.

— Не делай выводов.

— Какие?

— Будто я специально оставляю твоё сердце, чтобы не рисковать её.

Мирель встала.

— А разве нет?

— Нет!

Адриан тоже поднялся. — Я оставляю твоё сердце потому, что связь уже существует и разрушать её опасно. Эстель не имеет к этому отношения.

— Но пользоваться моей связью ты будешь, пока живёшь с ней.

— Она не просила.

— Ей и не надо просить.

Он шагнул ближе, но Мирель отступила.

— Послушай меня. Я не планировал это как какую-то холодную схему. Я не сидел и не решал, чьё сердце удобнее оставить. Я встретил женщину, с которой могу иметь наследника. Между нами возникло чувство. Да, я совершил ошибку. Да, должен был сказать раньше. Но сердечная связь с тобой существовала до неё и будет существовать независимо от неё.

Мирель смотрела на мужа и вдруг увидела, что он действительно не понимает.

Не притворяется.

Не издевается.

Для него две вещи существовали отдельно. Брак закончился. Сердце осталось. Любовь могла перейти к другой женщине, а магическая принадлежность первой жены продолжала действовать, потому что так устроен мир.

— Ты когда-нибудь думал, что я могу захотеть его обратно? — спросила она.

Адриан замолчал.

— До этих дней.

— Нет.

Ответ оказался честным.

— Никогда?

— Нет.

— Даже когда решил развестись?

Он медленно покачал головой.

Мирель почувствовала, как внутри становится удивительно тихо.

— Почему?

Адриан нахмурился, словно вопрос требовал пояснения. — Потому что сердце было дано мне.

Она ждала.

Он продолжил: — В день свадьбы. Добровольно. Перед свидетелями. Ты произнесла слова обряда. Я не воспринимал это как вещь, которую можно потребовать обратно через двадцать лет.

Мирель некоторое время просто смотрела на него.

Вот он.

Наконец.

Не магия.

Не традиция.

Не безопасность.

Самая простая причина.

Он считал сердце своим.

— Вещь, — повторила Мирель.

Адриан поморщился. — Я не это имел в виду.

— Именно это.

— Нет. Я говорю о даре.

— Дар тоже можно вернуть, если его использование стало насилием.

— Не всегда.

— Значит, если жена в день свадьбы говорит «я твоя», она твоя навсегда?

— Не передёргивай.

— А сердце?

Адриан устало провёл ладонью по волосам. — Сердце не кольцо, Мирель. Его нельзя просто снять и положить на стол.

— Но можно оставить в усыпальнице после развода.

— Потому что оно связано с моей жизнью.

— Вот мы и вернулись к главному.

Он замолчал.

Мирель подошла ближе. Теперь между ними было меньше шага. Она видела знакомые