Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— Бёрн! — прошипела я, а в следующий момент звякнула пряжка ремня и вжикнула молния.

На этот раз я задохнулась от ощущения, когда он ворвался в мое тело. Без предупреждения, без подготовки, но это получилось так болезненно-остро и сладко, что с губ сорвался длинный протяжный стон. Совершенно не такой, который стоило издавать перед ним и давать ему повод думать, как я его хотела. Насколько я его хотела.

А впрочем, скрывать это было бессмысленно. Он скользнул в меня достаточно легко, потому что внутри меня уже полыхал пожар, и от этого пожара я вся была влажная. Несмотря на то, что у меня никого не было… столько, сколько у меня никого не было после Бёрна, то есть те самые шестнадцать лет, я приняла его в себя так, как будто мы вообще не расставались.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я, глядя ему в глаза.

— Если это твоя ненависть, Ромашка, то я буду делать все, чтобы она стала сильнее, — он качнулся внутри меня, с силой, и я охнула.

— У тебя тут везде камеры, — сказала я. — Устраиваешь своей охране бесплатное хоум видео?

При мысли об этом краска щедро плеснула мне на лицо.

— Я выключил эти камеры, когда мы шли на причал.

— Что… зачем… О-о-о-о… — Он снова ворвался в меня на всю длину. А еще я поняла, что он к этому готовился. Он что, считал, что может так просто меня получить?

Осознание этого горечью отдалось где-то в груди, но возбуждение никуда не делось. Виктор перехватил мои запястья, завел мои руки над головой.

— Можешь не сдерживаться, Романа, — сообщил он мне.

Засранец! Какой же он все-таки засранец.

Но чем дальше, тем больше я убеждалась, что мое тело все еще настроено на него. Оно как музыкальный инструмент, который талантливый музыкант с комплексом Бога в свое время создал под себя, а потом убрал в футляр за ненадобностью, чтобы вытащить в самый подходящий момент. Или неподходящий, это как посмотреть. Просто мое тело, моя сексуальность стали тем самым инструментом, который Бёрн извлек по щелчку пальцев и сейчас пользовался этим на полную.

Он знал, как мне нравится, он знал, как двигаться, чтобы доставить мне удовольствие. Себе удовольствие. Чтобы меня унесло.

И когда я смотрела ему в глаза и видела там свое отражение, я сходила с ума от чувства принадлежности ему, от того, как остро отзываются внутри движения его члена. От того, как тело просит разрядки, пика идущего по нарастающей наслаждения, которое то приближается то откатывается так далеко, как, кажется, даже невозможно представить.

И когда, наконец, оно взрывается внутри, снова и снова отдаваясь пульсацией, набирая силу, накрывая меня с головой, я выдыхаю огненный стон и выгибаюсь всем телом на досках, рискуя посадить себе занозы в самые неожиданные места. А Виктор выходит из меня и выплескивается мне на живот, и перед глазами плывут разноцветные круги, которые медленно тают в терпких летних сумерках.

Я прихожу в себя под его взглядом, таким темным, что, кажется, вся ночь ушла именно в него, глубоко вздыхаю. Медленно выползаю из-под него и натягиваю брюки, которые сейчас впиваются в ставшую невероятно чувствительной кожу.

— Хорошего вечера, — сообщаю я и ухожу раньше, чем он успевает что-то ответить.

На причале-мостике остались мои шлепанцы, но я заберу их потом. Или не заберу вообще. Плевать.

Главное, что я не сорвалась на бег и не показала ему, насколько на самом деле он внутри меня. Гораздо глубже, чем во время самой интимной близости. Если честно, я не уверена, что где-то существует такая шкала, а если и существует, то ее деления неисчислимы. Как сила чувств, которые сейчас обрушиваются на меня.

«Ты однолюбка, Романа», — говорила мне мама.

Я ей тогда не поверила.

А сейчас не знаю, что с этим делать.

Глава 28. Романа

Если прошлой ночью я не могла уснуть, то этой я просто свалилась на постель после душа и словно выключилась, убаюканная ароматом Виктора. Я думала, что речная вода, а затем персиковый гель для душа, густую пену которого я яростно втирала в кожу, помогут смыть с меня его мужской и знакомый запах, что душ, в конце концов, поможет мне забыть о случившемся на причале, но ничего не выходило. Аромат Бёрна будто впитался в кожу, волосы, в тело, в саму мою суть, как дым от костра моей сгоревшей любви.

Но то ли после эмоциональных перегрузок прошедших дней, то ли дело было в животворящем сексе, я отключилась, не высушив волосы и даже не переодевшись. Проснулась я как была в махровом белом халате и поперек кровати. Хорошо хоть она здесь была широкой, и мой рост позволял мне так разместиться. Рядом валялось слегка влажное полотенце, волосы высохли, а вот голову пришлось перемывать, потому что у меня вместо волос оказалось птичье гнездо.

Несмотря на это, я выглядела и чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей. Это было хорошо и плохо одновременно. Сон всегда помогал мне собраться, чтобы весь день оставаться бодрой и работоспособной. Плохо было то, что в это уравнение затесался Виктор, который… Который, что?

Какие у него вообще на меня планы? Разок трахнуть по старой памяти? Или он решил, что раз я ему дала и так громко стонала на пристани, что меня теперь можно, как Мелехину, использовать для снятия напряжения? Нет, точно нет! Я совершенно точно больше не собиралась ничего повторять и ничего ни с него, ни с себя снимать! А ведь у меня почти получилось думать, что мы сможем общаться нормально. Есть же пары, которые будучи в разводе продолжают растить и воспитывать общих детей.

Мне бы думать о его словах про Руслана, про кукловода, который решил подмять под себя наш город, но думала я исключительно про мотивы Огнинского. Хотя о чем тут было думать? Он просто захотел меня, а я поддалась на провокацию! Повелась на знакомые объятия, аромат,