Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— У нас был уговор, что ты не работаешь, пока живешь в моем доме.

— Это было до того, как у меня начались проблемы, — огрызнулась я.

— Проблемы всегда были и будут, — отчеканил Бёрн и протянул мне руку. — Пусть разбирается твой персонал.

Я гордилась своей выдержкой, но этот день выпил меня до дна.

— С чем? А давай! Все давай, как скажешь! — Я захлопнула крышку ноутбука, схватила его со стола и отправилась на выход, совершенно не заботясь о том, что обо мне подумает персонал.

Я шла не глядя, если бы Виктор не перехватил меня и не запихнул на пассажирское сиденье своего внедорожника, не знаю, куда бы меня привела дорога.

— Если так дальше пойдет, у меня ничего не останется: ни репутации, ни бизнеса. Почему каждый раз, когда в моей жизни появляешься ты, я оказываюсь на улице с голой жопой?

Я выпалила это все настолько зло и эмоционально, что не выдержала и разрыдалась прямо у него на глазах.

— Ненавижу тебя, — прошипела, уткнувшись лицом в ладони в жалких попытках спрятаться от него и предотвратить собственные, рвущиеся наружу рыдания.

Было дико позорно рыдать при нем. Рыдать вообще у кого-то на виду. Рыдать в принципе. Последний раз мои слезы видела Ваня, и это было много лет назад.

Чего я не ожидала, так это того, что большие теплые ладони лягут мне на плечи, а меня настойчиво притянут к груди.

— Объясни, что произошло, — приказал Виктор, но без своих подавляющих ноток. Если бы он давил, я бы, наверное, смогла собраться, но эта мягкость… Из-за нее я расклеилась еще больше и выложила ему все.

Когда закончила, поймала хмурый взгляд Бёрна.

— Возможно, ты права, Ромашка, и у наших с тобой проблем общий спонсор.

Глава 31. Романа

— Что значит — общий? Зачем твоему врагу рушить мой бизнес? — Я посмотрела на него изумленно. От неожиданности у меня даже слезы высохли, и я сейчас просто моргала на него.

Виктор выдержал паузу перед тем как ответить.

— Чтобы отвлечь меня, разумеется. Запутать.

— Отвлечь от чего?

— Ты когда-нибудь была на представлениях иллюзионистов, Романа? Чтобы отвлечь внимание зрителя от того, что им нужно скрыть, они совершают определенные действия, и тебе действительно начинает казаться, что все происходящее — магия. Хотя на самом деле никакой магии нет.

— Ладно, я поняла, — я махнула рукой. — Но от чего тебя хотят отвлечь?

— Хотел бы я знать.

— Я бы тоже, потому что мне уже выписали штрафы, и это если не говорить о далеко идущих последствиях, благодаря которым я могу остаться без своего бизнеса.

— Не останешься, — сказал Виктор. — Я все решу.

Это прозвучало настолько уверенно, что у меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что он все решит. Вот только…

— С какой радости ты будешь заниматься моими проблемами? — уточнила я. — Мы с тобой друг другу никто.

Рука Виктора под моей спиной напряглась.

— Тебе обязательно быть такой стервой?

— Если быть стервой — значит, задавать логичные вопросы, то да, обязательно. Мне нужно понимать, что я тебе за это буду должна.

Он усмехнулся.

— Десять ночей охренительного секса.

Я вывернулась из его объятий.

— Хорошенький у тебя прайс. Это по какому курсу?

— Ты сама спросила про цену, Романа. А я никогда не дешевлю.

Я вскинула брови.

— Неужели?

— Ты сейчас на что намекаешь?

Я хотела намекнуть на Мелихину и на то, что случилось в прошлом, но потом поняла, что не стоит. Не стоит все это ворошить, не стоит поднимать чувства, которых быть не должно. Потому что чем больше я поднимаю это у себя в душе и в сердце, чем больше я по этому поводу завожусь, тем больше во мне неравнодушия к Бёрну. Тем больше я снова… а что — снова? У него вон прайс десять ночей зажигательного секса, или охренительного. Как он там сказал?

— Ни на что, — я махнула рукой. — Спасибо за предложение помочь, Виктор, но я справлюсь сама. Не хочу быть тебе должной.

Бёрн усмехнулся.

— Что, даже не попробуешь поторговаться?

Я открыла рот.

— Для тебя это шуточки, Виктор? Все это?! Мои чувства?

— Твои… чувства? — Теперь уже бровь приподнял он. — Ты сейчас о каких чувствах, Романа?

Я чуть не откусила себе язык. А стоило бы! Или хотя бы прикусить, чтобы больше такого не брякать!

— Я имела в виду чувства, которые у меня возникают по поводу всего этого!

— И какие же чувства у тебя возникают по поводувсего этого?

Вот как ему удается меня смутить? При том, что я взрослая женщина, уже далеко не девочка, которая краснела от его комментариев про ромашку и лепесточки.

— Стыд, — сказала я.

— Стыд? — вот теперь от Бёрна плеснуло яростью. — Вчера ночью тебе совершенно точно не было стыдно, Романа!

— Мне было стыдно утром, — сообщила я. — За то, что я с тобой переспала. За то, что позволила инстинктам взять над собой верх. За то, что уподобилась животному…

— Животному?! — Он сейчас зарычал, как самый настоящий волк. — То есть секс со мной — это для тебя животное?!

— Нет, животное — это я. Этого не должно было быть, и…

— Пристегнись, Романа!

Он скомандовал это так, что я пристегнулась быстрее, чем успела понять, что произошло. И только потом подумала, что можно было бы вообще не пристегиваться, и что я должна вернуться и решить проблему с тем, что происходит в моих кофейнях!

— Останови машину!

— Лучше молчи, — процедил он. — Ты мало того, что вышла из дома, несмотря на то, что я тебе рассказал, так еще и продолжаешь злоупотреблять моим терпением!

— Я?!

Виктор не ответил. Я знала, как он водит, не раз и не два ездила с ним, когда он