Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

Пока готовила, выложила все как на духу. Про Руса, про Виктора, про нашу договоренность, про дикий спонтанный секс на причале и про то, как он помог мне с бизнесом. История получилась достаточно долгой: мы успели выпить по две чашки кофе, прежде чем я закончила рассказ.

— То есть, ты не в заложниках? — спросила Ваня. Когда я обо всем рассказала, она долго крутила пустую чашку в руках, наверняка переваривая услышанное.

У меня же вырвался нервный смешок.

— Как сказать. Кажется, я снова заложница обстоятельств.

Иванна поднялась так резко, что ее стул противно заскрежетал по полу, а у меня неприятно екнуло сердце. Потому что я вроде как и ждала, что она уйдет, тоже не поймет меня, как это сделала Света, и в то же время наделась на другое. Но вместо того чтобы убежать прочь, Ваня быстро обогнула стол и притянула меня к себе. В такие теплые объятия, что у меня в горле встал ком.

— Я тебе завидую, — сказала она, и я вздрогнула. Но от продолжения ее слов мои глаза увлажнились. — Ты такая сильная, Романа. Я бы уже билась в истерике, размазывая по лицу слезы-сопли. А ты мне готовишь кофе…

— Истерикой мои проблемы не решишь, — выдохнула я, крепко обнимая ее в ответ.

— Это ты не пробовала, — хохотнула Ваня. — У меня получается. Иногда.

Ваня отстранилась и посмотрела мне в глаза:

— Что будем делать с твоими чувствами?

— А что с ними делать?

Когда я осознала, что подруга на моей стороне, стало легче. Словно гора с плеч свалилась.

— Я же знаю, что ты до сих пор его любишь, — вздохнула Иванна.

— Нет, — я покачала головой, но можно обмануть Ваню, а себя как обмануть?

Впрочем, судя по прищуру подруги, из меня ужасная лгунья. Даже Виктор так считает.

— Света в курсе? — к счастью, перевела тему Ваня.

— Вообще-то, да.

— И что сказала?

— Посоветовала использовать Бёрна вместо вибратора.

Иванна сначала широко распахнула глаза, а затем принялась так заразительно хохотать, что я тоже не удержалась. В самый разгар нашего веселья на кухне появился Виктор собственной персоной.

Глава 35. Виктор

Вербицкого я дожидался в офисном центре, в котором тот работал. Точнее, он работал в крутом коворкинге, где были душ, кофемашина и печеньки, как гласила реклама, и, стоило Роману появиться, я шагнул к нему и без предупреждения врезал под дых.

Тот поперхнулся и согнулся пополам, а я наклонился к нему и сказал:

— Еще раз попытаешься тронуть Роману, я твои яйца затолкаю тебе в глотку. Мы друг друга поняли?

Он, вытаращив глаза, кивнул, а я похлопал его по плечу и направился к выходу. Ко мне, правда, уже спешил охранник:

— Эй! Мужик…

— Шагай, — прокомментировал я, не останавливаясь.

И тот опешил, как на невидимую стену наткнулся, потому что у меня это было наследственное. Костя еще шутил, что отец передал мне в наследство что-то звериное, что заставляет людей подчиняться по первому слову или по первому взгляду.

Поэтому поведение охранника было ожидаемо, чего я точно не ожидал — так это того, что столкнусь с другом лицом к лицу. Точнее, с бывшим другом. Константин Симонов шел с парковки, и его хмурый тяжелый взгляд, устремленный в бесконечность, однозначно намекал на то, что день не задался с самого утра. Впрочем, Костя у нас был любителем заморочиться по поводу и без, даже странно, что он повелся на Виолетту, потому что та была полной его противоположностью и вообще не заморачивалась. Никогда. Ни по какому поводу.

— Блядь! — выдал Симонов, наткнувшись на меня взглядом.

— Я тоже рад тебя видеть, — прокомментировал я, остановившись рядом с дверью-вертушкой, из которой только что вышел. Чтобы туда попасть, ему как минимум надо было меня обойти на узкой, ведущей к офисному центру, дорожке. Или прыгнуть на ухоженный газон.

Костя раздался в плечах, но не в животе — как многие наши однокурсники, которых мне периодически подбрасывали соцсети. Еще он постоянно ходил в качалку, о чем свидетельствовали мышцы, угадывающиеся даже под тканью плотного пиджака и рубашки.

— Дай пройти, Огнинский. У меня встреча.

Мы с ним были примерно одного роста, поэтому сейчас его взгляд бил мне точно в глаза. Холодный. Колючий и яростный.

— Судя по выражению твоего лица, не очень приятная.

— Не твое дело.

— Согласен. Не мое, — я сунул руки в карманы.

Этот мужчина напротив был мне чужим, в точности так же, как чужой мне была Романа, когда я только-только ее увидел. Он был моим лучшим другом до тех пор, пока я не решил все расхерачить из-за того, что творил отец. Но вешать на отца свои косяки — последнее дело. Он сказал мне бросить Роману. Я мог просто с ней расстаться, но я зассал и наворотил много херни. Которую долгое время оправдывал, в том числе тем, что лучшего друга я просто избавил от Виолетты, которая его не заслуживала.

Все эти мысли в одно мгновение пронеслись у меня в сознании, а Симонов шагнул на газон. Под его подошвой хрустнула поливалка, он выругался и с силой толкнул меня плечом, проходя мимо. Я не стал оборачиваться, направился к машине. Стараясь не вспоминать, но прошлое уже накрыло меня калейдоскопом воспоминаний.

Вот мы с Костяном вместе играем в баскетбол, вот вместе едем по трассе на тачке, которую мне только-только подарил отец. И по очереди укатываем на занятиях по боксу наших соперников. В секцию по боксу меня затащил он, и мы классно оттягивались там, но нас выперли, потому что тренеру нужно было, чтобы мы ездили на соревнования и побеждали, а ни один из нас не видел себя в спорте. Для нас это было по приколу, или, как сейчас модно говорить, for fun.

А потом появилась