Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Рочестер. Я раньше притворялся сильным и усиленно скрывал это. Но теперь больше не могу лгать всем и самому себе. Не могу делать вид, что мне ничего не страшно. На самом деле я боюсь если не всего, так многого. Чувствую себя жутко неуверенно и постоянно сомневаюсь в том, что делаю. Я не умею легко принимать решения и всегда очень долго думаю над ними. И то порой сомневаюсь, не лучше ли было выбрать что-то другое.

— Ну ты уж совсем на себя не наговаривай, — задумчиво говорит Энтони. — У всех есть свои недостатки. Твой брат тоже не идеален. У него сложный характер, и он всегда был вспыльчивым. Дай ему повод – и он полезет на любого с кулаками.

— Однако он сильный и уверенный в себе. Настолько уверенный, что я порой завидую ему. А вот я не могу этим похвастаться. Не могу сказать, что был желанным и любимым ребенком. Дядя Майкл всегда говорил, что отец с матерью никогда не планировали мое рождение. Мол, думали избавиться от меня до моего рождения, но были против абортов и приняли решение сохранить мне жизнь. И я чувствую это. Ибо я всю жизнь был предоставлен самому себе. Никого не волновали мои проблемы. Но зато все требовали быть идеальным и послушным. Дядя постоянно твердил, что я – слабый нежный мальчик, который должен повзрослеть и стать мужиком. Но… В этом плане он прав . Потому что я действительно еще не вырос.

— Пожалуйста, Эдвард, не говори так, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Забудь все, что тебе сказал тот больной человек. Он всего лишь хотел заставить тебя почувствовать себя ужасно и как можно сильнее надавить.

— Действительно, Эдвард, не надо вспоминать все, что тебе сказал этот Майкл, — мягко говорит Летиция. — Я думаю, он никого не любит.

— Но меня ненавидел, наверное, больше всех, — без эмоций отвечает Эдвард. — И он также виноват в том, что я стал таким… Слабым, неуверенным, трусливым… Начал считать себя бездарным и никому не нужным… Порой думал, что лучше бы я никогда не рождался. Или что никто не стал бы переживать, если бы что-то убило меня.

— Однако я бы не сказал, что ты забитый, пугливый и слабый, — отмечает Энтони. — Мы с Летицией не наблюдали за тобой ничего подобного.

— Это все благодаря вашей дочери. — Эдвард на пару секунд замолкает. — Когда я познакомился с Наталией, то понял, что она относилась ко мне не так, как другие. Эта девушка искренне восхищалась мной, интересовалась мной и моими чувствами и никогда не давала мне понять, что считает меня слабым. Благодаря ее помощи я смог хотя бы немного избавиться от чувства неполноценности и понять, что… Что в моем случае еще не все потеряно. А позже именно из-за нее я стал более решительным и уверенным в своих силах. Только лишь в присутствии Наталия мне удалось побороть это мерзкое чувство и стать сильнее ради нее. Ибо я понимал, что слабый мальчик ей не нужен.

— Хочешь сказать, именно Наталия начала менять тебя? — слегка хмурится Летиция.

— Да. Именно ваша дочь заставляла меня преодолевать свои страхи. Ради нее я бы сделал такое, чего боюсь больше всего. Например, я жутко стесняюсь выступать на глазах у публики. Но когда она попросила меня спеть, то я не смог ей отказать. Заставил себя преодолеть этот страх, выйти и спеть.

— Надо же… — задумчиво произносит Энтони. — А я думал, ты просто хотел показаться скромным.

— Я всегда таким был. Настолько стесняюсь всего, что предпочитаю быть тихим и незаметным. Вы как-то даже спросили меня об этом… И… Вот вам ответ на этот вопрос. Я мог быть менее замкнутым и более раскрепощенным лишь в присутствии Наталии. Да, первое время я действительно стеснялся вас и всех, с кем только познакомился. А потом привык к вам.

Это откровение немного поражает Летицию, Энтони и даже Наталию, которая замечала излишнюю скромность Эдварда и могла лишь догадываться об этом. Семейство Рочестер несколько секунд ничего не говорит и пытается принять услышанное, пока МакКлайф-младший неуверенно глазеет на всех и выпивает немного воды, чтобы промочить горло.

— Ничего себе… — нарушает тишину Летиция. — Вот уж не думала…

— Хотите верьте, хотите – нет, но я прекрасно знаю, кто я такой и могу назвать причины, по которым не совсем верю в себя и свои силы, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Я долгое время скрывал это и отрицал все, когда дядя Майкл, прекрасно знавший о моих слабостях, говорил об этом. Но теперь с меня довольно. Я больше не хочу и не могу притворяться смелым. Хочу перестать быть той личностью, которой никогда не был. Отныне я хочу быть собой. Независимо от того, какие у меня недостатки, и каков мой характер. Раз я таким родился, значит, это и есть моя настоящая сторона.

— Но, Эдвард, мы же видели, что ты вовсе не такой, — неуверенно говорит Наталия. — Ты совсем не трус и можешь вести себя более, чем достойно, если того требует ситуация.

— Нет, Наталия, я всего лишь пытался казаться решительным. А на самом деле я совсем не такой.

— Ну нет, Эдвард, не говори так! — возражает Летиция. — Ты совсем не трусливый! Трусливый человек даже и не пытался бы бороться с таким опасным человеком, как Майкл МакКлайф, и защищал мою дочь от ее обидчика и тех подонков, которые вас окружили.

— Не отрицаю, что Наталия хотя бы на время заставила меня быть смелым и решительным. Я просто понимал, что если проявлю слабость и не буду ничего делать, то она точно пострадает. И люди ненавидели бы меня за то, что я даже не попытался ничего сделать. Вы себе не представляйте, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы перестать быть слабым трусливым мальчишкой. Быть тряпкой, которая до дрожи в коленях боится своего сумасшедшего дядюшку, свихнувшийся из-за денег, ревности, эгоизма и желания отомстить своему брату за то, что его любили намного больше.

— Ты только думаешь , что трусливый. Твой дядя заставил тебя так думать. И ты всерьез начал так считать. На самом же деле ты