Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

Он вырвался из моих рук и побежал как маленькая ракета.

И если, когда я пришла в этот дом, я была полна мрачной решимости бороться за здоровье сына любой ценой, то сейчас мне в разы сложнее.

Потому что теперь его отцу почему-то тоже не все равно. И это все вместе меня убивает.

Я хотела бы найти другого донора. И уйти.

Или нет?..

Я запуталась...

Но в любом случае Феликса на кухне ждет теплый ужин — курица, томленая в вине, с оливками, луком, морковью, розмарином и помидорами. К курице я запекла картофель с тимьяном и оливковым маслом. Еще сделала легкий салат из рукколы с тонкими лепестками пармезана, вялеными томатами и кедровыми орешками.

Я научилась готовить эти блюда здесь, в Потенце.

Но знаю, что Феликсу понравится. Я помню.

— Только сначала вы поужинайте, синьор. А потом я принесу вам флешку.

Конечно флешку. Я слепила и сохранила историю болезни на флешке.

Тупенькая Роберта не может сохранить ее в облачном сервере. Или набраться наглости и деловито попросить почту или мессенджер, чтобы переслать синьору файл.

Она принесет флешку. Просто и понятно.

Кстати, ни у кого на кухне не вызывает возражений, что ужин дону готовит горничная. Хотя шеф-повар Феликса синьор Нино Черасуоло готовит изумительно. И по идее он должен обижаться на дона, что тот предпочитает мою готовку.

Но Нино не обижается. Наоборот. Понимающе подмигивает и даже пробует мои блюда. Подсказывает, как сделать, чтобы было вкуснее.

После ужина Феликс идет к себе, я отдаю ему флешку. Сама иду к себе в комнату и складываю с потайной карман все, что нужно для забора крови. И капсулу со снотворным.

Мне так тошно от себя. Я чувствую себя такой мерзкой и отвратительной.

Как будто я его обворовываю.

Но только он бы сам отдал. Одно мое слово — он бы все отдал до последней капли. Мне даже не пришлось бы говорить, что Рафаэль его сын.

От этого особенно тяжело.

И любые деньги бы отдал. Только мне не нужны его деньги, у нас есть.

Нам с Рафаэлем хватит до конца наших дней. Мне только надо продать свой махр — фамильные драгоценности Ди Стефано.

Старый антиквар Анджело подключил свои связи и помог переправить их из Турции в Потенцу по своим каналам. Это стоило мне нескольких монет и двух рукописей.

Конечно Анджело спросил, где я взяла такую дорогую вещь. Мне не пришлось ничего придумывать, я сказала, что эти украшения мне подарил в качестве махра мой муж Окан Йылдыз. А где он их взял — купил или украл, — я не знаю.

Анджело по роду своей деятельности процентов на тридцать имел дело с подобными вещами, поэтому дальше расспрашивать не стал. Зато теперь фамильные драгоценности Ди Стефано хранятся в банковской ячейке в Потенце.

Продать в готовом виде их нельзя, слишком опасно. Но Анджело обещал что-то придумать. Возможно, придется продавать камни по-отдельности. Пока их время еще не пришло.

— Принести чай, синьор? — заглядываю к Феликсу, когда особняк уже укладывается спать.

Я приучила его к тому, что он обязательно что-то пьет перед сном. Даже просто воду с лаймом и мятой.

— Принеси, только не очень горячий, — Феликс лежит в кровати с ноутбуком.

Ставлю прямо на кровать столик-поднос и стараюсь не смотреть на голый мускулистый торс. И на четко очерченную твердую выпуклость в области паха, которую мягкий трикотаж домашних штанов не предназначен скрывать.

Поэтому я ее скрываю столиком-подносом.

— Я тебя не поблагодарил за ужин. Ты где так научилась готовить, ммм? — мужская рука ловит мою руку, и я не успеваю отойти от кровати.

— Вы пейте, синьор... Я вам уже говорила, я закончила специальные курсы перед тем, как подать резюме.

— А какие курсы ты еще закончила? Что ты еще умеешь? — его голос звучит так, что у меня у самой перед глазами стены покачиваются и плывут.

Возьми себя в руки, Милана. Черт, Роберта! Не поддавайся. Ты здесь не за этим.

А за чем? Может ну его все к черту, и пойти за этим? Я же его люблю...

— Синьор, вы сейчас прольете чай на постель.

— А ты разве ее не поменяешь? Луиджи экономит на постельном белье?

Ну как с ним можно разговаривать, когда он вот так смотрит? Ну хоть чай пьет...

— Я хотел у тебя спросить по поводу Рафаэля... Иди сюда, — он тянет меня за руку, разворачивает ко мне ноутбук.

Отставляет в сторону столик-поднос, и внезапно я оказываюсь на кровати рядом с Феликсом. Вновь осознаю, какая она огромная. Зачем ему такая большая?

Оглядываюсь вокруг, упираясь сзади на руки. На затылок ложится мужская ладонь, разворачивает, фиксирует, и я оказываюсь лицом к лицу с Феликсу.

Он смотрит на меня, вглядывается, и мне вдруг кажется, что сейчас он меня узнает. Феликс хмурится, словно пытается вспомнить, и я выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Вы хотели меня спросить, синьор.

— Я хотел... Я хотел тебя... — он вдруг сглатывает, с силой сжимает мне затылок. Проводит ладонью по своему лицу. Говорит по-русски: — Блядь. Что за хуйня...

Осторожно беру его за плечи и подталкиваю вниз. Он валится на подушку, запрокидывает голову, продолжает тереть руками лицо.

— Спи, милый, — шепчу, чувствуя себя воровкой и преступницей. Глажу его по плечам, по рукам.

Он раскидывает руки по сторонам, я кладу его голову на подушку. Клянусь себе, что это в последний раз.

Я не буду больше нас так мучить. Я не могу больше с собой бороться. Я обязательно что-то придумаю и уйду.

Я подам заявку в банк крови, пусть нам подыщут доноров.

Но у меня должен быть какой-то запас.

А пока запираю дверь и достаю одноразовые перчатки, шприц и систему для забора крови.

* * *

Проходит несколько дней, я не могу отделаться от тревожного предчувствия. И оно меня не подводит.

Сначала вернулся Андрей Платонов. Случилось ЧП на каком-то острове, они с Феликсом уехали в офис и пробыли там до глубокой ночи.

Затем позвонили из клиники и сказали, что я недостаточно герметично закрыла контейнер, кровь свернулась, и плазму изготовить не получится. А значит, мы без запаса.

Потом Феликс сказал, что ему придется улететь в Индонезию — видимо на этот же остров. А это надолго.

Еще и Раэль сегодня проснулся вялый, чуть заторможенный. Я отпросилась у Луиджи, отвезла его к доктору, а потом завезла к Лоренце.

Возвращаюсь в особняк, переодеваюсь в форму.

— Роберта, иди скорее помогай,