Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— По поводу вчерашнего… — начинает Аэриос.

И вдруг у меня под ухом раздаётся щелчок. Мелкий, едва слышный, но такой, будто платье лопнуло в районе воротника.

Я вздрагиваю, но в танце этот звук можно списать на волну движения. Аэриос продолжает что-то говорить, но я перестаю слышать.

В груди вдруг поднимается тяжесть. Будто вместо лёгких булыжники, а воздух стал в сто раз плотнее. По шее струится горячая волна, кровь приливает к лицу и начинает кружиться голова

Звуки будто уходят под воду. Я пытаюсь вдохнуть — не получается. В горле сухо, словно я наглоталась песка. Тело слабеет, становится ватным.

— Валери? — Аэриос наклоняется ближе, его голос доносится будто из колодца. — Что с вами?

Я пытаюсь ответить, но язык не слушается. Колени подгибаются. Мир вокруг мутнеет, и я падаю.

Аэриос подхватывает меня. Руки сильные. Тёплые. Родные за эти недели.

— Валери! — более громко говорит он, заглядывая в глаза, его лицо расплывается. Он поднимает голову: — Лекаря! Немедленно!

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Мир меркнет, погружаясь в мазутную тьму.

33. Ледяная пыль

Аэриос

Валери обмякает в моих руках так резко, что сердце глухо ударяет в рёбра.

— Валери! — мой голос звучит ниже, чем должен. Слишком хрипло.

Я ловлю её прежде, чем она ударяется о пол, и прижимаю к себе. Тело лёгкое, почти безвесное, но мир будто становится слишком тяжёлым, чтобы его удерживать.

— Лекаря! — рык вырывается сам. — Немедленно!

Музыка обрывается. Гости поворачивают головы. Кто-то вскрикивает, кто-то ахает.

Вокруг шум, голоса, шаги. Я поднимаю голову:

— Все остаются на своих местах! Никто не подходит!

Магия врывается в воздух рёвом холода, перекрывая любые возражения. Гости замирают. Даже те, кто старше меня на сто лет.

Бриана вскрикивает нарочито звонко и хватает себя за горло.

Ненавижу фальшь.

Сейчас — особенно.

Я поднимаю Валери на руки. Лёгкая. Тепла почти нет.

— Почтенные гости! — говорит Бриана, и её голос вдруг становится хрустально-собранным. — Прошу всех пройти в боковые залы. Сохраняйте спокойствие, лорд Витерн всё уладит!

Даже это она делает слишком гладко. Но разбираться с ней буду позже.

Сейчас есть только Валери в моих руках, и не трачу ни мгновения впустую. Прижимаю её к груди крепче и бегу к лестнице.

Пульс у неё слабый. Дыхание прерывистое. Кожа становится холодной, как снег под сапогами.

— Нет. Так быстро ты от меня не уйдёшь, — хриплю я скорее себе. — Не смей умирать у меня на руках. Не смей.

На середине лестницы слышу тяжёлые уверенные шаги за спиной. Дэйнарин догоняет меня.

— Я с тобой, — говорит сосредоточенно. — Это не обморок.

— Я знаю, — отвечаю хрипло.

Он смотрит на Валери, на её губы, которые начинают синеть.

— Быстрее, Аэр. Её время ограничено.

Я поднимаюсь по ступеням почти бегом. В горле сухо и горячо, как перед рёвом.

В покоях Валери я кладу её на постель. Скидываю покрывало. Пальцы дрожат, когда я рву корсет и проверяю дыхание. Я прикусываю язык, чтобы скрыть волнение.

Она без сознания. Глаза закрыты. Лицо бледное. Но она жива. Она жива.

— Валери… — шепчу я, хотя знаю, что она меня не слышит.

Дэйнарин наклоняется и поворачивает её голову набок, открывая ворот платья.

Осматривает его цепко, холодно, точно. И замечает то, что я пропустил в панике — крошечные серебристые крупинки на её воротнике. Как инеевый пепел.

Пыльца? Рудная пыль? Не руда. Я вижу её и чувствую пыльный привкус магии. Воздушной. Резкой. Дэйнарин касается её перчаткой, поднимает крупицу, подносит к носу.

Его лицо темнеет, каменеет, становится жестким, как скала Кайра.

— Аэриос… — голос опасно спокойный. — Это не простая пыль.

— Что это? — рычу я.

— Аспиро-соль. Смертельный порошок. Воздушный яд на основе эфирного реагента. Действует не на всех. Только на тех, чья астральная подпись не совпадает с телом.

Под будто проваливается под ногами. Мой мир сжимается в одну точку.

— Что ты хочешь сказать?.. — слова выходят сдавленно.

Дэйнарин смотрит мне прямо в глаза. Без смягчений. Без попыток увести в сторону.

— Если соль активировалась… твоя гостья не та, кем кажется.

Я замираю. Секунда. Две. В груди ледяной тяжёлый ком.

— Это не доказательство, Аэр, — добавляет Дэйн. — Но это причина для проверки. И очень веская.

— Никто не будет проверять Валери, — отвечаю я низким звериным тоном. — Даже ты.

Он смотрит пристально. Взвешивает. Потом кивает — медленно, как человек, который знает, что только что нарушил пару внутренних законов.

Дверь распахивается. Лекарь. Виконт Рэндел Вудридж. Пришёл быстро. Молодец Эстель, разыскала целителя в числе гостей.

— Милорд! — он сразу оказывается рядом, ставит сумку на пол. — Отойдите, я должен оценить состояние леди.

Он проверяет пульс, дыхание, поднимает веки, быстро достаёт стеклянный флакон. Я слежу за ним, стиснув зубы так, что хрустят.

— Это от воздушных ядов! — бросает он, и заливает жидкость ей под язык.

Валери тихо стонет, это почти убивает меня. Капли противоядия падают ей на язык. Грудь вздрагивает, дыхание становится чуть глубже.

— Она…? — голос мой хрипнет.

— Жива, — отвечает лекарь. — Но яд особого характера. Мне понадобится время. Возможно, много.

Время — то, чего у неё может не быть.

Я киваю. Вудридж уходит за инструментами, и в комнате остаёмся только я и Дэйнарин.

— Я знаю, кто мог это сделать. Эта особа подошла ко мне в начале приёма, — произносит он тихо и опасно отчётливо.

Я сжимаю кулаки.

— Бриана, — выдыхаю.

— Да, твоя помощница хотела обратить моё внимание на леди Валери, мол, она нездешняя, — подтверждает Дэйнарин. — Я её осёк, потому что верю фактам, а не сплетням.

Он кладёт ладонь мне на плечо.

— Аэриос… — голос тяжёлый, каким под стать выносить приговор. — Мне нужно с тобой поговорить, и разговор не о попытке убийства твоей гостьи.

— Говори сейчас.

34. Заблудшая душа

Аэриос

— Говори сейчас, — выдыхаю, удерживая в ладонях руку Валери, холодную, как снег под луной.

Лицо Дэйнарина — каменная маска, идеальная для выноса приговоров.

Он видит мою руку, сжимающую ладонь Валери, на дрожащие пальцы. Пламя во мне вздрагивает. Грудь стягивает стальным обручем.

— Аэриос, — произносит он тихо. — Твоя женщина… — пауза, от которой воздух в комнате становится ледяным, — лишняя душа.

Мир замирает.

Я слышу только собственное дыхание. И стук крови.

— Попаданка, — повторяю медленно, будто проверяя собственные связки.

Дэйнарин скрещивает руки.

— Ты знаешь, что мы делаем с попаданцами.

Конечно знаю. И он знает, что я знаю.

— Мы их уничтожаем, — заканчивает он мрачно, будто специально по нервам