Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

я. — Я не боюсь, а тебе удобнее будет в людской. Так что ступай отдыхать, и так полночи не пойми куда ушло.

— Как прикажете, барыня. — Судя по всему, прислужницу расклад устроил полностью. — Спокойной ночи вам.

— И тебе спокойной ночи.

Даринка ушла, а я с удовольствием приступила к чаепитию. Съела крендель да кусок пирога, как вдруг меня накрыло такой дурнотой, что от одного вида еды хотелось вывернуться наизнанку.

«Вот гадство!»

Торопливо поднявшись, я подошла к окну и задышала ртом. Меня не тошнило с самого отъезда из Кабанихиного дома, я уже и забыла о своих терзаниях на тему возможной беременности. И вот опять: то ли Катин организм так отреагировал на стресс, то ли причина была куда серьёзнее.

«Придётся всё-таки говорить с Мелиховым на эту тему. Только как же стрёмно от этого!»

И тем не менее выходить замуж, не договорившись обо всём на берегу, было слишком несправедливо по отношению к графу.

«Ладно, пусть приедет сначала. А там уж улучу минутку для разговора».

Глава 33

Утро наступило возмутительно быстро.

«С другой стороны, — думала я, с брезгливостью кошки набирая в ладони воду из тазика для умывания, — для бывшего управляющего оно вообще не наступило. Так что, можно сказать, мне повезло».

На этой философской мысли я умылась, а после как следует вытерлась принесённым Даринкой полотенцем-рушником.

Разбудила меня, кстати, тоже она: Аристарх, видимо, решил проявить великодушие и дать мне отоспаться после такой ночи. А вот прислужница ослушаться вчерашнего приказа побоялась и растолкала меня около семи утра.

Зато и завтрак принесла, и одеться помогла (какой же это кайф, когда кто-то помогает тебе с чёртовым платьем!), и даже рассказала, что Тихон ещё на рассвете отправил Кузьму в Задонск за урядником.

«Работает, — довольно подумала я. — Надо бы и мне не отставать».

И уточнила у Даринки:

— А с покойником что?

— В дальнюю кладовую положили, — отозвалась та и украдкой перекрестилась. А затем, понизив голос, поделилась: — Ох, и страшен же он лицом, барыня! Не сказали бы, сроду не узнала Карла Филипповича!

— Что значит «страшен»? — Мне сделалось немного не по себе.

— Да как будто жуть жуткую увидел. — Для пущего эффекта Даринка перешла на драматичный шёпот. — Это его, наверное, тот страх напугал, который ночами стучит!

И немедленно зажала ладонью рот, поняв, что проболталась.

— Не переживай, знаю уже о вашем страхе, — махнула я рукой. — Демьян рассказал.

— А-а! — не без облегчения протянула прислужница. — Славно! А то мне самой неудобно как-то: вроде и вы спрашиваете, и барин запретил.

И поскольку последнее было благополучно обойдено, на меня тут же вывалили всю историю с аномальщиной, начавшейся на девятый день после смерти старой барыни.

— Оно ведь, знаете, и после стучало. — Даринка так округляла глаза, жестикулировала и то повышала, то понижала голос, что оставалось только огорчаться: какой талант рассказчицы в ней пропадает. — Тихонько так, и не каждую ночь. То в одном месте, то в другом, то наверху, то как будто под полом.

Ну, это понятно, это управляющий клад искал. И что собственно характерно, так и не нашёл.

— Даринка, а что это за история с кладом и сороковым днём? — пользуясь напавшей на собеседницу словоохотливостью, поинтересовалась я.

И прислужница вдруг замялась.

— Вам и это рассказали? Ну-у, — она отвела глаза, — про клад это мы с Агафьей болтали как-то. Что вот, мол, барыня на всё денег жалеет, мебеля со второго этажа продаёт, а куда девает-то полученное? Наверное, прячет на чёрный день.

Мебель со второго этажа? Мне вспомнилась пустая комната с портретом.

— Так что, всю мебель распродали, выходит?

— Почти, — подтвердила Даринка. — Чего осталось, мы к вам да к барину в комнаты снесли.

— Понятно. — Хотя нет, ни черта не понятно. В усадьбе разруха, барыня распродаёт имущество, только финансовое положение от этого лучше не становится. — А долгов никаких у барыни не было?

Прислужница развела руками.

— Кто ж знает? Барыня она ух какая скрытная была! Да и побаивались о ней болтать.

— И почему же?

Даринка подалась ко мне и страшным шёпотом выдохнула:

— Глаз у неё дурной был. Кто слово поперёк скажет, на того сразу беда какая-нибудь сыпется.

У-у, так она ещё и ведьма была вдобавок ко всему! Прямо Стивен Кинг в реалиях российской глубинки девятнадцатого века.

«Главное, чтобы не Говард Лавкрафт», — чёрно пошутил внутренний голос, и я едва заметно вздрогнула.

— Хорошо. — Как бы там ни было, требовалось выяснить ответ на последний вопрос. — Насчёт клада вы предположили, а управляющий поверил. Но что насчёт сорока дней и новой хозяйки? Тоже ваша выдумка?

Даринка замотала головой.

— Что вы, барыня! Это тот барин, Черногорцев, всё толковал: мол, проклятие на усадьбе страшное, и если его до сорокового дня не снять, не будет здесь счастья.

Я с подозрением сузила глаза:

— А раньше ты, помнится, говорила, что не знаешь, какое дело у него к хозяевам усадьбы было.

Запутавшаяся в показаниях прислужница покаянно опустила взгляд и ковырнула ковёр на полу носком лапотка.

— Да я и не ведаю. Просто, когда с Кириллкой в Задонск на ярмарку ездила, тамошние бабы про барина Черногорцева болтали. Мол, слышали от его прислужника, что барин — колдун великий и что только он смогёт проклятие с усадьбы снять. Только сделать это надо аккурат до сорокового дня.

О, блин! Ещё и колдун на мою голову!

Я помассировала виски и уточнила последнее:

— Хорошо, а новая хозяйка тут при чём?

И снова Даринке пришлось конфузливо прятать глаза и втягивать голову в плечи.

— Да это я нечаянно при Кириллке сболтнула. Барин ведь предупреждал, что жену вскорости привезёт, ну, мне и подумалось…

«Мыслительница! — раздражённо подумала я. — Правильно Демьян сказал, времени чересчур много свободного, раз на выдумки хватает».

И сухо заметила:

— Теперь всё понятно. Ладно, ступай. Ты и так со мной заболталась, а дела стоят.

— Слушаюсь,