Бесстыжий - Мишель Хёрд

Она издает пронзительный визг, швыряет в меня полотенцем и отшатывается назад. Ее лицо бледнеет от испуга, и она теряет равновесие. Я бросаюсь вперед, но слишком поздно. Я с ужасом наблюдаю, как Иви задницей ударяется об пол. Затылок врезается в ванну, звук тошнотворный и пугающий.

Я падаю на колени рядом с Иви. Она стонет, тянясь рукой к затылку.

— Прости, — шепчу я, просовывая руку ей под шею и приподнимая голову, чтобы проверить, нет ли крови. Поскольку ее волосы все еще собраны на макушке, это облегчает задачу. К счастью, крови нет, только шишка, которая уже набухает.

Подсунув одну руку ей под спину, а другую под колени, я поднимаю ее к груди, вставая на ноги.

Она почти ничего не весит, пока несу ее к кровати. Уложив ее, я бегу на кухню за пакетом замороженных овощей из морозилки. Когда возвращаюсь в спальню, я сажусь рядом с ней и осторожно прикладываю замороженный пакет к затылку.

Она забирает его у меня и отодвигается, создавая между нами достаточно пространства.

— Что ты здесь делаешь? — говорит она тихо, звуча измотанной.

Я знаю, что исправить то, что сломал, будет нелегко, но полон решимости попытаться.

— Я пришел извиниться, — говорю я, поворачиваясь к ней всем телом.

Мне хотелось бы взять ее за руку, но все ее тело закрыто, и стены снова подняты.

Она ничего не говорит, глядя в пол.

Нуждаясь в том, чтобы она посмотрела на меня, я подцепляю пальцем ее подбородок и поворачиваю ее лицо к себе. Я вижу красные пятна вокруг глаз — свидетельство того, как сильно я ее ранил.

— Я был мудаком, Иви.

Она отстраняет лицо от моей руки.

— Можем мы поговорить завтра? Я хочу побыть одна сейчас.

Ее слова — удар под дых. Самый большой страх Иви — быть одной, и она предпочитает встретиться с ним лицом к лицу, чем терпеть меня здесь.

Она бросает замороженный пакет на пол, и когда встает и идет к шкафу, до меня доходит, что на ней только шортики-боксеры и тонкая майка. Ублюдок во мне воспользовался бы этим моментом и пялился бы вволю. Ее попка и грудь подарили мне много эротических снов за последние месяцы.

Но не сегодня. Мои глаза прикованы к лицу Иви, очищенному от макияжа. Следы ее слез заставляют меня чувствовать себя виноватым как никогда.

Я держался на расстоянии от Иви, потому что она такая невинная, и я не хотел развращать ее своей порочностью. Как ей удалось остаться чистой с тем прошлым, которое ей пришлось пережить, — выше моего понимания.

Иви — одна из самых порядочных людей, а я назвал ее шлюхой.

Я жду, пока она натягивает спортивные штаны и футболку. Когда заканчивает, она издает усталый вздох и наконец поднимает глаза на меня.

— Скажи, что хотел сказать, и уходи, Ретт.

Я бы справился с ее гневом, но пустота в ее голосе добивает меня еще больше.

Она просто хочет, чтобы я ушел.

Я встаю и делаю глубокий вдох, мне нужно дать ей понять, что я не имел этого в виду.

— Ты выглядела красиво сегодня. Я слетел с катушек из-за этого. Я не хотел, чтобы кто-то из парней видел тебя такой, потому что знал, что они увидят то, что я знал с самого начала. Ты невероятно красива снаружи и внутри. Я боялся, что кто-то из них сделает то, на что я сам был слишком труслив.

Ну, я не планировал выкладывать перед ней все сердце, но теперь, когда это сказал, назад не отыграешь.

Она просто смотрит на меня, и это заставляет мой живот сжиматься от нервов.

*Пожалуйста, не посылай меня к черту.*

Я молча молюсь, ожидая, пока она что-нибудь скажет.

Когда она опускает взгляд на свои ноги и заправляет несколько локонов за ухо, мое тело напрягается в ожидании, что она скажет, что никогда меня не простит.

— В тот день, когда я переехала жить к Эрику и Шарлотте, я думала, что самая счастливая девочка в мире. У меня наконец появилась семья, которая хотела меня. У меня был дом, где я могла быть частью чего-то большего, чем я сама.

Это не то, что я ожидал услышать, и моему мозгу требуется момент, чтобы переварить.

— Мне понадобилось всего несколько дней, чтобы понять, что ничто не было тем, чем казалось. Дети не смеялись, и все напрягались, когда Эрик или Шарлотта входили в комнату. Сначала я была на кухонных обязанностях, но через несколько месяцев одна из старших девочек уехала, и я взяла на себя стирку.

Я не уверен, к чему ведет эта история Иви, но жадно слушаю, потому что это о ее прошлом. Это что-то новое, что я узнаю о ней.

— Некоторые партии были обычными вещами, одежда, которую я видела на всех каждый день. Но были партии, полные нижнего белья и... кое-чего...

Она делает глубокий вдох и обнимает себя руками. Она пожимает плечами, глядя на меня, с беспокойным выражением в глазах.

Мое сердце начинает биться быстрее, и живот сжимается. Это не просто воспоминание, которым Иви делится со мной. Что-то случилось, и я сделал все еще хуже.

Она прочищает горло и опускает взгляд на мою грудь.

— На одежде была кровь. Шарлотта приносила грязное белье и забирала чистое, и я знала, что лучше не спрашивать, откуда кровь. Полагаю, я пыталась защитить себя от того, что происходило. Если я не знала правды, она не могла причинить мне боль. Незадолго до моего восемнадцатилетия Эрик и Шарлотта усадили меня. Мне сказали, что в день рождения я начну работать на ранчо.

Мое дыхание учащается, и когда она слишком долго молчит, я хриплю:

— Что происходит на ранчо?

— Ты становишься секс-работницей.

Я закрываю глаза, мечтая забрать назад то, что сказал Иви.

— Поэтому я сбежала, — шепчет она. — Я не могла представить ничего хуже, чем быть вынужденной заниматься сексом с несколькими мужчинами каждую ночь.

Я делаю шаг к ней, но успеваю остановить себя. Не уверен, что она хочет, чтобы я сейчас к ней прикасался.