Истинный север - Александра Бэнкс

Теперь, похоже, мы встречаемся по-настоящему.

Голова кружится от одной этой мысли.

Она считает себя моей.

Чёрт возьми.

— И чем так хорош итальянский ресторан, Лу? Мы же могли бы поесть где угодно.

Ну, в пределах моего бюджета.

Её голова вскидывается, и она разворачивается ко мне, упираясь ладонями, чтобы подобраться ближе.

— Это… как бы тебе объяснить… Дело не только в еде, это как целый опыт. Ароматы, звуки, мягкий свет. Будто ты вечно влюблён.

Щёки моментально заливаются румянцем. Улыбка расползается по моему лицу.

— Звучит как место для парочек. Свадьбы там всякие, — шучу я. Но когда вижу, как её лицо меняется, понимаю — разбил её мечту об этом месте вдребезги.

— Забей, — бормочет она и снова ложится ко мне на колени.

Её глаза закрываются. Я слушаю, как её дыхание сперва сбивается, а потом выравнивается. Провожу рукой по её волосам, откидывая их за ухо, и ощущаю, как разочарование, которое она старалась скрыть, впивается мне в грудь, как проволока.

Нет. Так дело не пойдёт.

Я наклоняюсь и целую её в висок.

— Как насчёт субботы? Столик на двоих у Mama's?

Её глаза тут же распахиваются. Она вскакивает ко мне на колени, как всегда, тянется к моим скулам.

— Серьёзно? Но... Ты уверен? Твоя мама не будет против, что ты потратишь деньги?

Она не узнает.

Я не могу себе позволить лишнего. Но для Луизы Мэй я найду способ.

— Спасибо, Гарри. У Mama's такое особенное место. Это первое место, где я почувствовала себя дома, когда мы сюда переехали. Тебе понравится, я уверена.

Её лицо озаряет широченная улыбка. И в этот момент я чувствую это — ту самую невыносимую тягу к ней, говорящую, что на этом свете нет ничего, чего бы я не сделал ради этой девушки.

Когда прохладный ночной ветер касается кожи, я поворачиваюсь от дверей ресторана и иду к пикапу. Надеюсь, мама уже готова ехать домой.

Музыка всё ещё гремит под сводами старого клуба, когда я подъезжаю к парковке. Красная машина Брэда стоит там же. Меня распирает от желания проучить этого идиота. Он, видимо, умом не блещет, если считает, что его поведение — это нормально. Бросить Лу прямо посреди танца, во время панической атаки. Даже не подошёл, не убедился, что с ней всё в порядке. Не проявил ни грамма ответственности. Что с ним вообще не так?

Я захожу внутрь, в поисках мамы.

И нахожу Брэда.

Он сидит у бара с двумя приятелями, смеётся, будто у него вообще нет проблем. Что ж, сейчас появятся. Я решительно иду к нему.

— Эй, придурок! Ты со всеми своими девушками так обращаешься, как с прокажёнными? — я дёргаю его стул назад одной рукой. Он дёргается, проливает лимонад себе на светлые джинсы со стрелками и мокасины. В воздухе мгновенно воцаряется приторный запах.

Чёрт.

Его приятели сидят, как вкопанные, побледневшие, ни шевельнуться, ни пискнуть.

Что Луиза вообще в нём нашла — понятия не имею. Но после сегодняшнего вечера с Брэдом покончено. Пусть ищет себе другую дурочку.

— Ты совсем рехнулся, Роулинс?! — его голос звучит визгливо, лицо перекошено раздражением. Как будто это его обидели.

— Держись подальше от Луизы. Всё, что было — закончилось, понял?

— С чего ты взял, что можешь указывать мне, с кем встречаться?

Я фыркаю.

— Встречаться? Так ты это называешь? То, как ты с позором сбежал с танцпола, бросив девушку одну на глазах у всего города?

Он задрал подбородок и расправил свой тщедушный торс, надуваясь, как петух. Полосатые короткие рукава топорщатся складками на его тощих руках.

— Ты кто такой вообще, чтобы…

Я хватаю его за ворот рубашки и резко наклоняюсь вперёд — наши лица теперь всего в нескольких сантиметрах.

— С тобой покончено, Брэдли. Ты бросил её одну посреди танцпола. Всё. Точка. — Я отталкиваю его, и он едва удерживается на стуле.

— Ладно! — Его руки взмывают вверх, будто он на дурацком ограблении. Я разворачиваюсь, чтобы уйти. — Хорошо, она твоя, Роулинс. Всё равно для меня она слишком доступная. Вечно только и хотела, чтобы её трогали. Фу, это неправильно.

Я резко оборачиваюсь. Мой кулак врезается в его бледную челюсть через долю секунды. Он валится назад, стул с грохотом падает, и он шмякается о деревянный пол. Его дружки тут же вскакивают и отскакивают в сторону. Ни один не кидается ему на помощь. Впрочем, неудивительно.

— Гарри? — Тихий и до боли знакомый голос вырывает меня из ярости. Мамины пальцы ложатся мне на предплечье. — Думаю, я готова ехать домой.

Я поворачиваюсь к ней. Она слегка улыбается и кивает.

— Ладно, — бурчу я и направляюсь к выходу. Мама идёт за мной следом.

Не прошло и часа с тех пор, как я наконец пробился сквозь стену Луизы Мэй Мастерс, а я уже ревнивый, вспыльчивый идиот. И то чувство — беспомощность, навязчивое желание быть рядом… это безумное, всепоглощающее стремление снова утонуть в ней — сжимает меня в железной хватке. Точно так же, как десять лет назад.

Я всегда чувствовал слишком остро.

Это постоянно подталкивало меня к импульсивным, безрассудным поступкам. Например, сделать предложение на выпускном. Или врезать по лицу бледнолицему бухгалтеру.

Но есть в этом и плюс... я умею читать людей.

И считаю это даром.

Хотя, чёрт возьми, пошло оно всё к чертям.

Глава 14

Луиза

Мама Манчини ставит большую кастрюлю на конфорку. Руки дрожат, и она с грохотом опускает её на плиту. Я поднимаю глаза от разделочной доски, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Сегодня мы готовим красный соус по рецепту, который достался ей от бабушки. С кулинарной точки зрения — это нечто серьёзное. И тот факт, что она делится этим со мной, наполняет меня благодарностью и восторгом.

— Тебе нравится эта кухня, белла? — Старые глаза выглядывают из-за кастрюли, рука размешивает соус в привычном ритме.

— Мне нравится быть здесь с тобой, — отвечаю я, перекрикивая пар, поднимающийся над кастрюлей.

— Вот и хорошо, вот и хорошо.

Я раздавливаю чеснок и мелко шинкую лук, как она велела. Когда заканчиваю, аккуратно ссыпаю всё в кастрюлю. Мы стоим, наблюдая, как на поверхности пузырится соус, пока аромат трав, чеснока и чего-то невыразимо итальянского заполняет каждый уголок старой кухни.

Входная дверь открывается, и над дверью звенит колокольчик. До обеденного наплыва ещё рановато. Я откидываюсь назад, заглядываю в зал, чтобы