Истинный север - Александра Бэнкс

глядя вверх, в кроны деревьев. Старые ветки изогнуты и скручены, как будто пережили не одну бурю. Я смотрю на неё из кухни, пока она о чём-то говорит себе под нос, словно обращаясь с молитвой к небесной листве.

Когда она возвращается, лицо её печально.

— Разговариваешь с деревьями теперь, да? — говорю я, открывая коробку, где в ткань завернута её самая ценная фарфоровая посуда. Она хлопает меня по плечу и тут же начинает перебирать содержимое.

— Матушка-природа всегда слушает. Я просто прошу об одолжении.

— Конечно, Ма.

Я не спрашиваю, о чём она просит. Честно говоря, лучше и не знать. Мы не из тех, кто по воскресеньям ходит в церковь. Никогда не были. Но я уверен, она верит, что есть нечто большее, чем мы сами. Надеюсь, она права.

Слова Луизы крутятся у меня в голове. Я не переезжаю к тебе, Гарри. Я немного разочарован, что она не будет здесь с первого дня. Но больше всего злюсь на себя. На то, что снова решил за неё. Даже не удосужился спросить.

Я даю себе слово — исправить это при первой же возможности.

Звук тормозов большегруза разрывает тишину, в которой мы трудились бок о бок. Чёрт, я совсем забыл — сегодня пригоняют скот. Какой же это ранчо без стада?

— Это мой сигнал, дамы. Лу, подойдёшь через час?

Луиза поднимает голову с пола, где раскладывает формы и противни.

— Конечно. Куда идти?

Я не могу сдержать улыбку от её слов.

— Загоны за амбаром, минут через сорок. Лошадь будет ждать.

— Гаррисон Джон Роулинс, ты бы хоть имя ей дал, бедной девочке. Ты ей это должен, — говорит мама, глядя на кобылу. У неё всегда было слабое место к этой лошади.

— Мы с Лошадью будем готовы через сорок минут, — говорит Луиза, вставая и отряхивая руки о джинсы. Я скидываю шляпу с крючка у входа и водружаю её на голову. Кивнув лучшим женщинам на всём Божьем зелёном свете, выскакиваю за дверь и направляюсь к загонам.

Фура въезжает и начинает сдавать задом к погрузочному пандусу. Пыльные тормоза визжат, когда задняя часть прицепа стукается в деревянные опоры, как-то ещё удерживающие разваливающийся пандус. Перила прогибаются, и грузовик чуть подаётся вперёд, водитель тут же давит на тормоз.

Два уровня — всё, что потребовалось, чтобы перевезти моё стадо с временного участка на ранчо. И теперь, когда я их вижу здесь, понимаю — этого катастрофически мало.

— Доброе утро, — говорит водитель, подходя ко мне, пока я разглядываю скот в кузове. Он облокачивается о край, вытаскивает лист бумаги и табак. Быстро сворачивает самокрутку, осматривая старые загоны. — Этим перилам давно пора на покой. Я Нед. — Протягивает руку. Он ненамного старше меня. Я жму его сильную ладонь и оглядываю загон.

— Тут всё такое. Всё разваливается.

Он смеётся.

— Хорошо, что ты появился, а?

Хлопает меня по спине.

— Ага, — усмехаюсь я и открываю заднюю створку, закрепляя её.

Нед забирается на верх прицепа и открывает внутреннюю перегородку. Мои коровы — тёлки, бычки и пара старых коров — неуверенно начинают спускаться по пыльной рампе. Кажется, она держится исключительно на слежавшейся грязи.

Когда последний зверь оказывается на земле, Нед захлопывает за ними ворота. Я перелезаю через перила и прохожу сквозь стадо, осматривая животных. Нед сидит верхом на ограде. Его рваные джинсы и дырявая рубашка сливаются с потрёпанной шляпой. В зубах торчит стебель травы — сигарета уже давно потухла.

— Неплохо для первого стада. Но для такого участка — маловато. Ранчо должно себя окупать, Гарри.

Гарри. Будто мы старые друзья.

— Да, я это уже понял.

— В Грейт-Фолс бывают крупные распродажи племенного скота. Каждую среду. — Он выплёвывает стебель в пыль.

— Ага. — Я иду к нему и облокачиваюсь на ближайший столбик.

— Если понадобится гид по этому бедламу — зови. У аукционистов есть любимчики. Но, раз уж тебе удалось заполучить это место, значит, справишься.

— Ну да…

И тут, будто по команде, появляются Луиза, Лошадь и мой мерин — копыта стучат по пыли. Нед тут же снимает шляпу, выпрямляется и спрыгивает с перил.

— Добрый день, мисс.

— Привет, — говорит Лу. На лице у неё появляется странное выражение, когда её взгляд встречается с моим. Лошадь тычется ей в плечо, становясь рядом с мерином. — Готов, Гарри?

— Ну, пойду, значит, — говорит Нед, глядя то на неё, то на меня. Луиза не сводит с меня глаз.

— Спасибо, дружище.

Фура с ревом трогается, покидая рампу. Луиза округляет глаза, глядя, как задние столбы покачнулись.

— Ого, это всё надо чинить.

Я усмехаюсь.

— Тут всё надо чинить.

— Хорошо, что у этого места есть лучший ранчер, которого я знаю. — Она подмигивает и целует меня в щеку. Фура исчезает за воротами, поворачивая на пыльную дорогу.

— С мамой всё в порядке?

— Ага, прилегла отдохнуть. Так что этот день наш. — Она кладёт руку мне на грудь, потом кивает на лошадей: — И их тоже.

Это первый раз, когда я сажусь верхом здесь, на своём участке. Всё, к чему я так долго шёл. И вот оно — реальность. И мне одновременно страшно, уверенно и будто я опаздываю.

— В седло, ковбой. Пора перегнать скот.

Она протягивает мне поводья мерина и ловко взбирается на Лошадь, потом смотрит на меня сверху вниз. В её глазах — восторг, предвкушение. Луиза направляется к калитке. Я вскакиваю в седло и следую за ней. Она наклоняется, открывая створку, мы проезжаем, и я перехватываю калитку, чтобы закрыть. Замок звенит, но всё-таки срабатывает.

— Куда их ведём? — кричит Лу из другого конца загона.

— На южное пастбище. Оно единственное, где ещё есть забор.

Луиза смеётся.

— О, Гарри. Это перебор.

Я усмехаюсь, открывая ворота, ведущие на пастбище. Еду первым, надеясь, что стадо вспомнит, как двигаться, даже в новых условиях. За спиной слышны её мягкие "хоп-хоп", подгоняющие скот. Я оглядываюсь в седле и вижу, как Лу разъезжает за ними взад-вперёд, направляя их из загона.

Она, чёрт побери, прирождённая.

Спустя час я объезжаю стадо сзади. Трава здесь густая, зелёная, сочная. Вдали — горы, пастбище скрыто в их тени. Идеальное место: клочья деревьев разбросаны по большому выгону, вдоль одного края бежит ручей, словно граница между равниной и горами.

Щёки Луизы порозовели от полуденного солнца. Моя старая шляпа на её голове — внутри у меня всё сжимается. Её светлые волосы качаются с каждым шагом Лошади.

— Освежиться хочешь? — спрашиваю я, кивая на ручей.

— Нам бы уже возвращаться, наверное? — Она приподнимает шляпу, вытирая лоб.

— А можем искупаться.