Истинный север - Александра Бэнкс

Это ощущение будто весит тонну. Слишком много. И одновременно — до обидного мало. Мне его не хватает. Всё время. Я не могу приблизиться к нему настолько, насколько хочу. Над нами возвышаются горы, скрывая нас от всего мира. Звуки ручья рядом не помогают — они не глушат тот жар, который вспыхивает во мне от одного его взгляда.

Я провожу ладонью по его груди. Под пальцами — рельеф мускулов, от которого перехватывает дыхание. Тёмные волосы, мокрые, растрёпанные, обрамляют его лицо — он откидывает их рукой. Бицепс напрягается, следом тянется предплечье, и вот уже его палец скользит за пояс моих джинсов. Моё тело пульсирует от желания. Каждая клеточка жаждет его прикосновений.

— Везде, ковбой, помнишь?

— Мы ждали так долго. Я ни за что не стану спешить.

Он хочет смаковать этот момент.

Конечно хочет.

Мужчина немногословный, он ко всему подходит основательно. Он — загадка. Будто из другого времени. Стойкий, сдержанный. Ничего общего с теми, кто в Калифорнии устраивает мимолётные романы ради галочки. Он подхватывает меня на руки, укладывая на свою рубашку. Кажется, я ничего не вешу. По крайней мере, для Гарри Роулинса.

— А везде начинается вот отсюда, — хрипло шепчет он, касаясь губами моего лба.

Он медленно опускается вниз, нависая надо мной. Капли воды с его тела падают на мою голую кожу, на живот, вызывая разряды молнии, что разлетаются по венам. Его сильные руки удерживают вес, пока он целует мою шею, ключицы, и добирается до правой груди. Когда его рот накрывает мой тугой сосок, я выгибаюсь ему навстречу.

Так сильно хочу его. До безумия.

Я горю вся. Каждый нерв, каждая клеточка пульсирует. Кровь стучит в висках и уходит вниз, концентрируясь в клиторе. Я извиваю бёдрами — мне нужно больше. Я хочу его. Хочу чувствовать его.

Мой сосок с тихим щелчком соскальзывает с его губ, когда он переходит к другой груди. Всё, что я могу, — это вцепиться руками в его волосы, пока сердце с оглушительным грохотом мечется в грудной клетке, как обезумевший поезд. Я так волнуюсь. Так возбуждена. Это совсем не похоже ни на что, что было раньше.

— И здесь, — шепчет он, его тёплые губы скользят по рёбрам, а потом дыхание щекочет мне живот.

И как только он опускается ниже, меня захлёстывает жар, который вспыхивает в центре тела, отзываясь мучительной пульсацией.

Мокрые джинсы. Ни к чему.

— Эти снимем, — хрипло произносит он.

Да, ещё как снимем. Я приподнимаюсь, и он быстро стягивает с меня узкие джинсы — резко, нетерпеливо, его грубые ладони скользят по моей коже. От движения мои груди подрагивают, и из его горла срывается тихий, почти звериный звук. Услышать это, видеть его руки на себе — в такие моменты мне всё равно, дышу ли я вообще. В горле жгут слёзы. Я морщусь, пытаясь удержать внутри всё то, что поднимается волной и я тону в Гарри, и это пугающе прекрасно.

Закрыв глаза, я судорожно вдыхаю, вцепившись в мягкую траву по обе стороны от бёдер. Тело окутывает тепло. Мокрые, прохладные джинсы касаются моих тазовых костей. Его рука скользит за шею, вторая — под лопатки, прижимая меня к себе.

Моя спина отрывается от травы. Я открываю глаза — и оказываюсь лицом к лицу с его глубокими синими глазами, густыми бровями, чёткими чертами и тёмными, растрёпанными волосами.

Воздух, с трудом наполнявший мои лёгкие, исчезает без следа.

— Хар...

— Скажи мне, что у тебя сейчас в голове, — хрипло произносит он.

Я выдыхаю дрожащим звуком и на мгновение закрываю глаза, позволяя рукам скользнуть по его широким плечам к шее, добираясь до влажных тёмных прядей — тех самых, что всегда лишают меня дара речи.

— Ничего… просто...

Нахмуренные брови прижимаются к моему лбу.

— Говори, Лу.

Пальцы по коже — как электрический ток.

Господи, только не сейчас.

Грудь сжимается.

Будто он читает моё тело лучше, чем я сама, его большие пальцы ласково поглаживают мои щёки.

— Дыши, Луиза Мэй. Я здесь. Я не дам никому тебя больше ранить. Никогда.

Я судорожно вдыхаю, пытаясь сдержать бурю эмоций, раздирающих изнутри. Я ведь просто пытаюсь сказать ему, как он важен для меня. Почему же моё тело начинает ломаться прямо сейчас?

Я сглатываю остатки хаотичных мыслей, которым не место в этот момент.

— Мы.

— Что с нами? — хрипло спрашивает он.

— Это… слишком. — Мой голос едва слышен. — И одновременно — недостаточно. Всё сразу. Я могу...

Его губы накрывают мои, не давая договорить.

Я позволяю ему украсть у меня последнее слово — на секунду. Но потом мой разум настигает эмоции. Я должна это сказать.

— Я не могу себя контролировать рядом с тобой. У меня нет власти над этим. Всё происходит само.

Он поднимает бровь.

— Проще, солнышко. Кровь сейчас явно не в голове.

Я хихикаю и смех внезапно срывается на счастливый всхлип.

— То, что между нами... это как невидимая сила. Я не вижу её. Но, чёрт возьми, Гарри, я всё чувствую. Всё до последнего.

— Я тоже. И не собираюсь больше это ставить под сомнение. Не в этот раз.

Я притягиваю его губы к своим. Он приоткрывается, и я беру то, что так жаждет моё сердце, впитываю то, чего так долго мне не хватало. Устраиваюсь у него на коленях, колени упираются в мягкую траву. Рельеф джинсов идеально прижимается к моему пульсирующему центру. Он откидывается назад, захватывая ртом сосок. Я выгибаюсь, всё ещё чувствуя, что этого недостаточно.

Он гладит мои рёбра, проводя пальцем под грудью и моё тело вспыхивает снова.

— Пожалуйста... — стону я, едва слышно.

Через секунду он уже не подо мной — я лежу на траве, и его прохладные, влажные волосы щекочут мне живот, пока он опускается ниже, устраиваясь между моих ног. Его большие ладони разводят мои бёдра в стороны. Я зажимаю грудь руками — мне нужно ощущать всё и сразу.

— Святые небеса, Лу… — это всё, что я успеваю услышать, прежде чем его язык скользит по всей длине моей мокрой щёлочки.

Я подскакиваю с травы, вцепляюсь в его волосы. Он ласкает мою мокрую киску так, будто всю жизнь делал только это. Его волосы — шёлк в моих пальцах. А то пламя, которое он разжигает каждым движением языка, каждым поцелуем, вот-вот сожжёт меня заживо.

— Гарри, пожал... О, Боже!

Он медленно, с наслаждением втягивает мой клитор