Парижский роман - Рут Райшл

Он вел ее по гулкому городу, мимо каменных домов с черепичными крышами и контрфорсами, соединявшими узкие улочки. Стелле очень хотелось расспросить Жюля о сцене, которую устроил в столовой его сын, но она никак не могла придумать, как поделикатнее задать вопрос. Так ничего и не придумав, она решила зайти с другой стороны.

– Скажите, а вашему отцу нравилась «Надежда»? – спросила она.

Жюль бросил на нее острый взгляд.

– Почему вы спрашиваете?

– Вспоминала вчерашний вечер. Вы казались счастливее, чем в «Дружке Луи».

– Вы очень проницательны. Мой отец действительно не был поклонником «L’Espérance».

– Почему же?

– В основном из-за снобизма. Мать Марка Мено держала скромную бакалейную лавку в Сен-Пер, а он научился готовить, когда ухаживал за своей женой. Он думал, что, если превратит лавку в ресторан, его возлюбленная согласится выйти за него замуж, – потому и назвал свое заведение «Надеждой».

– Как трогательно!

– Мой отец так не считал. Он полагал, что люди должны знать свое место. Даже после того, как «Надежда» получила звезду Мишлен, он отказывался поддерживать этот ресторан. Его взбесило бы, узнай он, что у Марка теперь три звезды…

– Вы думаете, сейчас ваш отец сходил бы туда?

Жюль улыбнулся.

– О, несомненно. Три звезды в Везле! И все же я так и слышу, как он заявляет, – Жюль понизил голос: – «Il faut respecter le foie gras![39] Это же глупость – использовать фуа-гра для ароматизации чечевицы!»

– А вашей жене нравилась «Надежда»?

– О, очень. Ведь она ценила красоту и воображение. И была напрочь лишена снобизма.

– Утром вы сказали что-то о том, что она ценила дураков…

Жюль посмотрел на нее с уважением, словно ждал, как она подведет разговор к Жану-Мари, и был удивлен тем, насколько ловко она справилась с этой задачей. Над ними негромко защебетала какая-то птица. Они проходили мимо бистро, столики которого были выставлены на тротуар, и Жюль перешел на другую сторону узкой улочки, как будто не хотел быть услышанным.

– Я говорил вам, что Жан-Мари и его мать были очень близки. Оглядываясь назад, я думаю, что мы были не похожи на другие семьи. Он появился у нас довольно поздно, и мы были благодарны за это судьбе. Нам обоим было так хорошо с Жаном-Мари, что мы не нанимали нянек, а просто таскали его везде с собой.

– Как ему повезло, – задумчиво произнесла Стелла, понимая, что в ее голосе слышится зависть.

– Не уверен. Возможно, это было эгоизмом с нашей стороны. Когда моя жена заболела – рак, очень агрессивный, он быстро ее унес, – я погрузился в горе, а когда вышел из этого состояния, Жан-Мари превратился в незнакомого мне человека.

– Как такое возможно?

– Я сам тому виной. И его невеста. Эжени холодная, красивая и довольно ловкий манипулятор. Подозреваю, что Жан-Мари нужен ей только из-за денег. Уверен, будь его мать жива, эти отношения не просуществовали бы долго. Но… в трудную минуту именно Эжени оказалась рядом. – Он грустно пожал плечами. – А меня рядом не было.

– Это очень грустно. – Стелла не смогла придумать, что еще сказать.

Петляя по узким улочкам города, они миновали пекарню, лавки рыбного торговца и мясника, и только тогда Жюль снова заговорил:

– Нам с женой страшно не нравилась эта женщина. Между собой мы называли ее Императрицей, но не беспокоились: мы были уверены, что, несмотря на яркую внешность и красоту, Жан-Мари быстро ее раскусит. Но теперь, увы, он полностью в ее власти. И с каждым днем все больше превращается в надутого ханжу.

Стелла не понаслышке знала, каково это – оказаться во власти манипулятора; она всем сердцем сочувствовала Жану-Мари. Вспомнив разговор в столовой, она собралась с духом и сказала:

– Сегодня утром мне показалось, что вы его поддразниваете…

Жюлю хватило такта принять сокрушенный вид.

– Ничего не могу с собой поделать. Когда он начинает выдвигать абсурдные теории о том, что я собираюсь найти молодую жену и завести новую семью… ощущение нелепости происходящего берет верх. Тот, былой Жан-Мари посмеялся бы вместе со мной, но новый всегда попадается на крючок. Не сомневаюсь, это Императрица забила ему голову подобной чепухой. Она же отправила его сюда, защищать меня от юной американской красотки, охотницы за сокровищами.

– От меня?

Стелла от души расхохоталась, и он присоединился к ней. Все еще продолжая смеяться, Жюль толкнул толстую деревянную дверь какого-то здания на углу. Он провел ее в темную комнату, обставленную по-деревенски.

– Pas maintenant[40], – пророкотал грубый женский голос из другой комнаты, – мы закрыты.

– Даже для меня, Матильда? Никто не готовит омлет так, как ты.

– Monsieur Jules, c’est vous? Toutes mes excuses. Pour vous, nous sommes toujours ouverts. Для вас-то мы всегда открыты! – К ним, торопливо вытирая руки о синий хлопчатобумажный фартук, выскочила миниатюрная женщина с открытым веселым лицом и коротко стриженными седыми волосами. – О, вы не один. À la bonne heure![41]

Проведя гостей через пустой ресторан, она распахнула дверь и указала на увитую виноградной лозой беседку, расположенную на краю деревенского вида дворика. Они сели за маленький столик, накрытый скатертью с узором в виде синих птичек. В беседку пробивался солнечный свет, а ниже простирались виноградники, окружившие несколько побеленных домов с красными черепичными крышами.

Принесли корзинки с круассанами и целым багетом, еще теплым, из духовки. Холодные куски золотистого масла, горшочки с густым фруктовым джемом. Матильда поставила перед каждым по большой кружке кофе с молоком и принялась заставлять стол маленькими тарелками. Маленькие шарики острого козьего сыра. Дикая клубника. Густой сливочный йогурт. Мед в сотах.

– Servez-vous![42] – крикнула хозяйка из кухни, где готовила омлет.

Стелла мазала холодное масло и смотрела, как оно тает на горячем хлебе. Потом добавила абрикосового джема, а когда он капнул ей на рубашку, просто стерла и облизала палец.

– Я готова проглотить все, что есть на столе.

– Так и надо, ни в чем себе не отказывайте.

– Та музыка… – Нелегко было подобрать нужные слова. – Она наполнила меня благоговением. Такая простая. Но она заставила меня потянуться к миру. – Стелла покраснела. – Я понимаю, что болтаю чушь. Но у меня вдруг возникло чувство, что мир наполнен музыкой, которую я никогда не слышала. Даже интересно, что еще я пропустила?

Викторина

глава 11

Повороты

Когда Стелла вернулась в гостиницу, дама за стойкой регистрации мрачно посмотрела на нее.