Парижский роман - Рут Райшл

– Но в моей жизни нет ничего интересного.

– Так говорят только интересные люди.

– Но это же правда!

Хозяин магазина посмотрел на нее с иронией, и ей тут же захотелось его переубедить.

Она нашла идеальные слова.

– Я не писатель. Всего лишь редактор.

Джордж хмыкнул.

– Знаете, что говорил о писателях Томас Манн?

– Писатель – это человек, которому писать труднее, чем другим, – процитировала она.

Густые брови Уитмена взлетели вверх: он не ожидал, что Стелла это знает.

– Я уверен, что вы отличный редактор. Я прав? – Он впился в нее цепким взглядом. – Отвечайте честно.

– Редактор – это просто скучный человек, которому нравится наводить порядок в хаосе, созданном другими людьми.

– А это кто сказал?

– Я сама только что придумала. И это точно описывает меня.

Джордж просиял.

– Я же понял, как только тебя увидел, что ты окажешься полезной. Я подумываю снова запустить свой журнал, и, если это случится, нам будет позарез нужен редактор. Тебя сама судьба послала. Ты именно то, что нам нужно!

Стелла даже как-то обмякла – за всю жизнь никто не говорил ей ничего подобного. Она планировала проводить слишком много времени в Bibliothèque nationale, чтобы стать перекати-полем, – но помогать время от времени? От этого вреда не будет. Было приятно почувствовать себя нужной.

– Я уехала в Париж на другой день после окончания Рэдклиффа. – Вечером, пока они расставляли стулья для чтения, Рейчел рассказывала Стелле историю своей жизни. – И намерена стать женской версией Эрнеста Хемингуэя.

– В смысле хочешь жить как он или писать как он?

– И то и другое, – ответила Рейчел. – И мне показалось, что для начала неплохо поработать здесь.

– Как ты уговорила Джорджа тебя нанять?

– Легко. Сказала, что Сэм Беккет – мой крестный.

– Это правда?

Рейчел ничего не ответила.

– А ты как сюда попала?

– Пришла искать книгу по искусству. Но, что бы Джордж ни думал, я не перекати-поле. Я, скорее всего, и спать-то здесь не смогу. Просто меня сегодня выгнали из гостиницы. Завтра найду новую.

– Я хотела бы, чтобы ты передумала, – откровенно сказала Рейчел. – Терпеть не могу нянчиться с детьми. Да и Люси, кажется, тебя признала.

– Мне она тоже нравится, но у меня нет времени за ней присматривать. Я работаю над проектом про женщину, которая позировала для картины «Олимпия».

– Ты можешь делать и то и другое; много времени она не отнимает, – буквально умоляла Рейчел. – К тому же если Джордж хочет, чтобы ты осталась, отказать ему будет трудно. Он превращается в упрямого старого мула, когда вбивает себе что-то в голову.

– Это не для меня. – Стелла держалась твердо.

– Посмотрим. – Рейчел со стуком поставила последний стул, и тут вошел Аллен Гинзберг.

Во время своего первого визита в магазин Стелла была в таком восторге от встречи с поэтом, что совсем не обратила внимания на его внешность. Теперь она увидела плотного коренастого мужчину в круглых очках и с курчавыми седыми волосами. Он больше походил на чьего-то дядюшку, чем на мятежного поэта. Даже одежда на нем была самая заурядная. Он одарил публику удивительно милой улыбкой и, зажав сигарету в желтых от табака пальцах, начал читать.

У него был глубокий, низкий, звучный голос, и Стелла испытала то же чувство, что в соборе, – словно подарок получила. Гинзберг перехватил ее взгляд, и Стелле показалось, что он заглянул ей прямо в душу. Глаза у него были невероятно добрыми.

– «Я видел, как лучшие умы моего поколения», – читал он, и Стелла замерла – она находилась в одном пространстве с известнейшим поэтом своего времени. Ей пришло в голову, что он наверняка часто выступал в Нью-Йорке, и не бойся она новых впечатлений, могла бы услышать его раньше. Много раз.

Позже (Гинзберг уже закончил выступление, и перекати-поле сидели у его ног, попивая дешевое вино из грязных банок из-под варенья) Джордж ткнул пальцем в Стеллу.

– Почему, – спросил он, – ты в Париже?

Это прозвучало как обвинение.

Она облизнула пальцы – коврижка, которую они с Люси испекли, была немного липкой – и пожалела, что не заготовила какую-нибудь ложь.

– У меня мать умерла и оставила небольшое наследство. По ее завещанию я должна была на эти деньги приехать в Париж.

У Джорджа зашевелились уши. Стелла уже замечала, что это происходило, когда он был чем-то по-настоящему захвачен.

– Какая интересная идея! Чем она занималась, твоя покойная мать?

Она рассказывала ему о жизни Селии, а Джордж пристально смотрел ей в лицо, как будто впервые видел.

– Ты уже называла свою фамилию?

– Стелла Сен-Венсан.

– Так твоей матерью была Селия? О, бедное дитя!

«Чему я удивляюсь? – подумала Стелла. – Конечно, они были знакомы». Селия бывала в Париже, здесь она научилась готовить, купила картину, которая завораживала маленькую Стеллу. А раз в «Шекспир и компанию» наведывались важные персоны, то, конечно, и она бывала здесь.

Джордж повернулся к Гинзбергу:

– А ты ее знал?

Поэт помотал головой.

– Считай, что тебе повезло! Она пожирала все на своем пути. – Джордж положил руку Стелле на плечо. – Надеюсь, отец у тебя был более симпатичным.

Он использовал это слово во французском смысле: отзывчивый, приветливый, хороший человек.

– Может, и был. – Стелла помолчала, покусала ноготь, а потом призналась: – Но у меня не было шанса это проверить. Я его ни разу не видела.

Джордж нахмурился:

– Что это за мужчина, который не хочет знать собственную дочь?

– Понятия не имею.

– Это как? – Он подался вперед, шевеля ушами.

– Я о нем ничего не знаю. Селия даже не называла его имени. И не думаю, что он знает о моем существовании.

– Кошмар какой! – Он взглянул на Люси, которая спала, свернувшись калачиком на куче подушек, так что из-под одеяла выглядывали только светлые кудряшки. – Каждый ребенок должен иметь отца. Тебе нужно попытаться его разыскать!

– От этой идеи я давно отказалась. – Ничего не отвечая, Джордж продолжал задумчиво на нее смотреть. – И вообще, – добавила Стелла, надеясь положить конец этому неприятному разглядыванию, – сейчас мне не до того, у меня совсем другая миссия.

Ей казалось, что она стоит голая, в лучах прожектора, у всех на виду. Ее – вдруг осознала Стелла – раздражала необходимость откровенничать, но в то же время обнадеживало и грело неравнодушие Джорджа. Стелла встала; пришло время забираться в кровать.

глава 12

Считай, что повезло

Проснувшись на следующее утро, Стелла, которая неожиданно уютно устроилась в своем маленьком алькове, слушала звуки оживающего книжного магазина. Протянув руку, она взяла антологию стихов, полистала и прочла несколько строк, наслаждаясь звучанием слов. Наконец, она спустилась по лесенке – сегодня в ее планах