Ты будешь наказана - Ада Ридель

class="p1">И от этого кулаки сжимаются. Слабая. Склоняющая голову только по одному приказу. Когда твоя жизнь на грани.

— Я не умею этого делать, — мямлит.

Врёт. Умеет. Помню наш первый раз. Хоть и она мне не давалась… Минет делала. Раз пять точно.

Просто не помнит.

— Начинай, — недовольно рычу. Так и хочу добавить, что тело вспомнит. Но молчу.

Начинаю закипать сильнее, когда вижу её глаза. Жертвы.

Перевожу дыхание. Не была она такой. Никогда. Бесит, блять!

Открываю глаза, стараюсь держать себя в руках. Наблюдаю за тем, как трясущиеся пальцы опускаются на ширинку.

Не наивно. Даже уверенно.

Так вот в чём дело… Хочет меньше мучиться.

Ладно, мне плевать.

Я всего лишь хочу трахнуть её. Спустя столько лет… Насладиться полностью. Хоть это и не она. Оболочка та же, но остальное — нет.

Через несколько секунд уже набухший член выскакивает из белья.

А наивные карие глаза с паникой бегают по стволу. Не знает, что делает. Так она не сосала своему парню? Что же у них за отношения?

Интересно, она думает о нём?

— Приступай, — поторапливаю. — Резче.

— Он не войдёт… — шепчет. — Я не уверена, что смогу.

Её ладошки сжимаются.

— Давай! — повышаю голос. И это её поторапливает.

Невинный рот внезапно опускается на член. Вот так стремительно, в панике. Головка проникает в тёплый и тесный рот, и я прикрываю глаза.

Давно позабытое чувство. Её губ. Её языка.

Машинально вплетаю свои пальцы в её волосы. Не хочу долго ждать.

— Уверенней, — прикрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Жду, пока девчонка возьмёт глубже. Это она и делает. Одной рукой опирается о колено, а второй обхватывает основание. Сжимает пальцами. Как тиски.

И член мигом наливается кровью снова. Разрывается.

Потому что на моём члене её ладони. Ничьи другие.

Головка упирается в нёбо. И я сглатываю. Издаю глухой рык.

Она неуверенно двигает языком и старается. И всё же Влада делает это впервые. Спустя столько лет…

И это мне нравится. Можно сказать, невинная.

Дима — полный ноль. Раз даже не смог её развратить. Это сделаю я. Вместо него.

Плотные губки доходят до середины. Дальше не идут.

И всё. Мне хватает. Чтобы возбудиться не на шутку.

Сжимаю её волосы сильнее. Стискиваю, будто боюсь отпустить. И сам толкаюсь бёдрами в её тесный и манящий рот.

Влада впивается пальцами в моё колено.

Несколько секунд, и член обдаёт холодом. Выплёвывает его изо рта.

— Так больно, — несмело жалуется. — Не надо, пожалуйста, я сама.

Я опять усмехаюсь.

Не уверен, что смогу остановиться. Но слегка расслабляю хватку. Позволяю сделать ей всё самой.

И пока её рот опять обволакивает мой член — я схожу с ума.

Вспоминаю наши дни. Под каждый толчок. Под каждое мычание.

Царапает меня зубками, но это ничуть не портит ощущения, не делает больно. Наоборот, чувства становятся острее.

И я опять рычу, когда она помогает себе рукой. Водит им по члену.

— Сойдёт, — одобрительно шепчу. — Со временем научишься.

А пока…

Неопытно. Неумело. Невинно.

И, когда понимаю, что в её рту никого никогда не было… Опять сжимаю волосы. Толкаюсь несколько раз, несмотря на её слова.

И в этот раз совсем не нежно. Наоборот. Усердно. Со всей ненавистью.

Из-за чего ладони впиваются в меня.

А плевать.

Скриплю зубами, распахиваю глаза и отрываюсь от кресла. Смотрю на то, как сам же двигаю её головой, пока она прикрывает глаза и понимает, что выбора нет.

Правильно, нет…

Внезапно останавливаюсь. Запрокидываю её голову назад, заставляя посмотреть в моё лицо.

А она дышит, пытается глотнуть воздуха.

И опять я улыбаюсь.

Глаза возбуждённые. Горят ярким пламенем.

В них застыли странные слёзы, но они не вырываются наружу.

— Маленькая пьяная сучка… — улыбаюсь, подмечая возбуждённые соски.

Все девушки одинаковы.

Сначала ломаются. Противятся. А потом кайфуют. Текут, как самые настоящие водопады.

— Рот открой, — велю. А она слушается. Беспрекословно. И это дурманит голову сильнее наркоты. Алкоголя. — Работай ладонью. И смотри только на меня.

Она смотрит. Ненавистно. Желанно.

Дёргает мой член ладонью и высовывает язык. Всё понимает без слов.

Послушная девочка.

Когда жить хочется.

А я смотрю на чёрные ресницы и в карие глаза, от которых ведёт.

Всего меньше минуты, и я напрягаюсь. Сжимаю зубы, её волосы и, не отводя от неё взгляда, кончаю. Прямо на лицо. Которое пачкается в сперме. Попадает на щёки, нос. В рот. На губы, которые она тут же смыкает.

Неосознанно облизывает. Пробует.

И тут же морщится.

— Противно.

Я застываю. Тело парализует.

Проваливаюсь в воспоминания, которые давно выкинул из головы. И снова вспомнил. Неосознанно.

Она впервые делает мне минет. Стоит на коленях в моей же футболке. Как благодарность за оргазм.

«— Она не вкусная! — восклицает, когда несколько капель попадает на губы. А она рефлекторно их облизывает. — Вытриии!»

— Истеричка… — выдыхаю, а сам улыбаюсь, слушая её панику.»

— Привыкнешь, — обрубаю грубо, вставая с кресла. Заставляю её отползти назад.

Снимаю с себя рубашку одним движением. Кидаю ей на лицо.

— Вытрись.

Сама справится.

Я никогда не заставлял её глотать. Знал, как ей не нравится. А сейчас я хотел, чтобы она полностью впитала меня. Захлёбывалась.

Но подсознание не дало.

Понимает, что это та Влада.

Но мозг у меня не работает. Совсем.

Она вытирает полностью лицо, и я снова впиваюсь в её волосы.

Тяну вверх, чтобы встала. Морщится, но повинуется, выпрямляется в полный рост.

Моя ладонь опускается на упругую грудь.

Втягиваю горячий воздух и улавливаю этот запах, витающий вокруг.

Возбуждение. Не моё. Её.

Толкаю одним движением назад.

Она падает на кровать и опять смотрит испуганно. Волосы рассыпаются по подушке.

— Я ведь сделала, что ты приказал… — горячо шепчет. А меня ведёт. Опять. Потому что она уже не боится. Не сковывается. А хочет.

И когда я вижу её такой… Не сопротивляющейся… Хочу ещё. Услышать её крики наслаждения.

Хоть и раздражает до хруста.

Слишком покорная!

Ломающаяся!

Абсолютно другая!

— Ты не сделаешь мне больно? — хочу. Пиздец, как хочу сделать тебе больно.

— Посмотрим.

Я подхожу стремительно к кровати. Обхватываю её бёдра, развожу в разные стороны. Опускаю полыхающий и пошлый взгляд вниз. Пытаюсь сдержаться.

И опять втягиваю этот запах.

Её запах.

Смотрю на мокрые лепестки, что блестят в свете дня.

— Не должен, — чеканю. Возбудилась достаточно. Но напаивать больше не буду. Она быстро подчиняется. Ненавижу это. Как и её беготню. Мне её догонялки изрядно поднадоели. Ещё один побег — и его я уже не прощу. — На живот ляг.

Мне нравятся страх и желание, которые ею манипулируют. Но опять