Ты будешь наказана - Ада Ридель

Какая же я сука и шлюха. Что делала Арсанову приятно, а сама возбуждалась. Боялась и текла.

Извинялась перед Димой и молила, чтобы он никогда об этом не узнал.

Я его не достойна.

Нет.

Он заслужил большего. Нормальную и чистую девушку. В отличие от меня. Пьяницы, которая, только почувствовав вкус алкоголя, потерялась.

И даже стонала от члена другого. Того, кто изнасиловал меня. Побил. И каждый раз новыми способами.

— Что ты сказала? — я вздрагиваю и вмиг слабею. От этого голоса. Тембра. Это не похоже на тот тон, что я слышала ранее. Ни разу. Ни тогда, когда он привязал меня к стулу. Ни тогда, в нашу первую встречу в кабинете.

Всё время, что он был зол, я никогда ничего не слышала похожего.

— Я сказала… — голос внезапно пропадает, а во рту становится сухо. — Что когда ты трахал меня…

Он резко выхватывает ладонь из моих пальцев и тут же вжимает руку в мою шею. Я выгибаюсь, хватаю ртом воздух и запрокидываю голову чуть назад. Смотрю на него ненавистным и разъярённым взглядом.

— Лжёшь, — кидает, врезаясь карими глазами в моё лицо. — Ты не умеешь правильно этого делать, Влада.

А мне всё равно.

Кажется, моя жизнь уже давно рухнула. Поэтому я и говорю следующие слова, чтобы взбесить его ещё больше:

— Я думала не о тебе.

И нет. Я не жалею. Потому что я — не та, кто будет трястись в страхе перед своей смертью. Наверное.

Хоть всё и не так. Я всего лишь себя утешаю.

Да, я говорю это и боюсь.

Но почему-то у меня внутри… Стойкое осознание того, что он не убьёт меня. Сделает больно, но не прикончит собственными руками. Своими — да. Чужими… Надеюсь, что нет.

Я могу ошибаться.

Но уверенное чувство царит в груди.

Если бы он хотел меня убить — у него была возможность сделать это тысячу раз.

Хватка на шее усиливается.

Я на мгновение закрываю глаза. Чувствую своё сердце, которое бьётся так сильно, что сейчас выскочит из груди. Оно никогда так сильно не билось. Даже вчера, когда меня пытались изнасиловать, а он спас.

Дико страшно.

Но я этого не показываю. Приоткрываю глаза и смотрю на него из-под ресниц. С вызовом.

— Так, значит, думала о своём парне, да? — задумчиво и тихо произносит. И хоть с виду он спокоен… Глаза горят. Так сильно. С огоньком. Ощущение, что вот-вот — и сгорит. — Интересно, ты будешь думать о нём даже тогда, когда он умрёт?

Я распахиваю широко глаза и приоткрываю в удивлении губы.

— Что? — непонимающе говорю. Нет. Он этого не сделает. Дима не виноват. Он даже не знает о наших с Арсановым «отношениях»…

— Ты только что сама подставила своего парня, дорогуша, — усмехается. — И себя.

— Но он ведь… Ни в чём не виноват. Разве вы убиваете ни в чём неповинных людей? — я понимаю, что несу бред, но стараюсь выкрутиться. Я не подумала об этом. Что он может взбеситься из-за Димы. И убить его. Из-за чего? Собственного уязвлённого эго?

— Я — бандит, а не представитель справедливости, — выносит скучающе. — Так всё же. Ты будешь думать о нём, когда он будет мёртв?

У меня нет ответа. Чёткого точно.

— Но ты ведь этого не сделаешь, — всё же отвечаю с надеждой. Не вопросом, утверждением.

— Уверена?

Отрицательно машу головой.

— Это правильно, — произносит довольно и опасно. У меня коленки трясутся.

Чем я только думала, когда говорила о Диме?

— У меня появилось две идеи, — его тон неожиданно меняется. С холодного, на какой-то игривый. И я не знаю, когда он более неконтролируем и опасен… — Одна… Притащить твоего парня сюда и хорошенько выебать тебя на его глазах… Как думаешь, он разочаруется, когда увидит, что ты намокла и с радостью принимаешь мой член, м?

Я опять застываю, не в силах ответить.

Смотреть на него нет никакого желания. Но и взгляда отвести не могу.

Парализована от его слов.

— Что он подумает, увидев, как я врываюсь сюда? — хватка на шее слабеет. Тёплые пальцы скользят по подрагивающим губам. — Врезаюсь в это место?

Внезапно, вторая ладонь опускается мне между ног. Больно, грубо, и совсем обо мне не думая.

Я жмурюсь и совсем не замечаю, как он отрывается и буквально въедается пальцами в ягодицы.

— Или буду играться здесь?

— Прости, — внезапно выпаливаю. Опять прогибаюсь под него. И сейчас… Точно понимаю, что в следующий раз мне надо думать… Прежде, чем палить сгоряча.

Я ведь сказала об этом из-за обиды. Той самой, от которой всё нутро жгло.

Я до сих пор поверить не могу, что вчера...

Отсасывала ему. Стояла перед ним на коленях. А потом давала входить в себя. Не сопротивлялась. И с испугу мямлила, что боюсь боли. Так и есть. Я смерти боюсь.

— Оу, ты уже извиняешься? — удивлённый тон и тихий смешок выводят из равновесия. Я так прошу себя в мыслях о том, чтобы он забыл, о чём я говорю! — Я ведь не озвучил второй вариант…

Приоткрываю глаза и стараюсь отгородиться от той руки, что упрямо лапает меня за зад. Толкаюсь вперёд. Неосознанно прижимаюсь лобком в его пах. Напряжённый пах.

— Какой? — шепчу ошарашенно. Он ведь уже… наготове.

Арсанов наклоняется вперёд. Касается губами моего уха. А у меня мурашки по всему телу бегут. Безжалостным табуном.

— Ты правильно поняла мой намёк, раз так лезешь к моему члену, — победно усмехается. — Я вытрахаю из тебя всю дурь, Влада. Выбью. Полностью. Что ты, кроме моего имени, и ничего не вспомнишь. Даже как тебя зовут. Поэтому я спрашиваю тебя ещё раз. И надеюсь услышать правду… О ком ты думала, когда мой член таранил твоё тело, а? Долбил тебя. Во все губки. О ком?

Я прикрываю глаза. Закусываю до боли губу и не верю, что говорю это.

И в этот раз… долбанную правду.

— О тебе…

— Ты быстро понимаешь, — похвально бьёт по ягодице.

Резко отстраняется.

Делает шаг назад и осматривает меня придирчивым взглядом.

А я, хоть и боюсь, всё же снова повторяю этот вопрос:

— Что ты со мной сделаешь?

Кажется, он его слегка озадачивает.

— Ты останешься здесь, — выносит то, чего я так боюсь. — До тех пор, пока я не решу, что буду с тобой делать.

— Будешь держать силой?

— Если потребуется, — кивает. — Но ты же умная девочка. Мы об этом ещё обязательно поговорим. Я —