Ты будешь наказана - Ада Ридель

Я хочу истерично засмеяться.

— Дам тебе мнимую свободу. Когда сам этого захочу.

Он противоречит своим словам! Сам!

— А если я сбегу? — уточняю.

— Тогда вчерашний случай повторится… — отвечает легко. Напоминает мне о том вечере с бандитами, которые чуть не изнасиловали меня на капоте автомобиля. Что толку? Это сделал Арсанов. — И моего благородства в виде спасения не жди.

— Я всё равно сбегу, — стойко отвечаю. Перееду. Мама рассказывала, что у меня раньше жила бабушка в деревне. После неё должен был остаться дом. Разве нет? Так будет безопаснее.

— Мне изрядно надоела твоя беготня, — прикрывает на мгновение глаза. Тут же их распахивает. Нет больше той улыбки. Опять становится серьёзен, как никогда. — Поэтому я скажу так. Если ты выйдешь из этого дома без моего ведома или приказа… Я убью всех, кого ты встретишь на своём пути. Будь это мой человек, обычный прохожий, или…

Когда слышу эти слова, сердце бьётся где-то в ушах.

— Твоя семья.

Глава 23

Арсанов

Влада молчит.

И это хорошо. Для неё. Градус злости повышается в теле в геометрической прогрессии. И если она сейчас скажет ещё слово, клянусь, не остановлюсь. Либо убью её, либо сделаю чего хуже.

Изнасилую. Заткну рот членом.

— Мы поняли друг друга, — нервно поправляю закатанные рукава рубашки. Пальцы трясутся. Взбесила. Вывела из себя. Одними только словами.

Похерила всё моё хорошее настроение. Одним именем её парня.

Я готов убить его прямо сейчас. Но единственное, что меня останавливает — сотрудничество с Алиевым. Развязывать войну не желаю. Поэтому пусть ещё поживет. Не до него сейчас.

И так башка пухнет.

Из-за этого разворачиваюсь, сжимая пальцы в ладони, и надеюсь, что сегодняшняя ночь принесёт мне облегчение.

* * *

Глубоко затягиваюсь и продолжаю отравлять свой организм никотином. Раз за разом. Не помню, когда начал курить. Сигарета — мой вечный спутник по жизни.

— Босс, а с ним что делать? — хмурюсь и оборачиваюсь, поглядывая на Ваню из-за плеча.

— А, — как же я про него забыл. — Мартынов.

Его фамилия буквально крутится у меня на слуху последние несколько дней.

Теперь не будет. Мало кому нужен этот труп. Мне уж точно.

— Кинь к другим, — равнодушно отзываюсь. Мне совершенно насрать, что с ним будет. За всё, что я хотел, он уже получил. И хоть это не он пытался изнасиловать Королёву… Отдал прямой приказ. За что и поплатился.

Жаль. Не ту выбрал.

Будь на её месте другая… Закрыл бы глаза.

Но не эта.

Надо было всё же помучить его подольше. Слишком мало. Мне не принесло никакого удовольствия. Скука. Полная. Я ведь даже едва не уснул, когда он кричал, теряя литры крови.

Ночь на дворе. Спать пора.

А вот Владе не спится.

Её напор остался даже после потери памяти. Всё делает по-своему. А ведь она всегда была такой безбашенной.

Лезла на рожон. Шла против меня. Могла попасть под горячую руку, но всё равно лезла. Знал, что не трону её.

Всех. Но только не её.

И сейчас такой же и осталась.

Пыталась сбежать два раза. Несмотря на то, что в доме осталась охрана, которую я ненавижу.

Решила пощекотать им нервы.

А я вот привык жить сам по себе. Один. В огромном доме. Смерти не боюсь. Да и вряд ли ко мне кто сунется.

У меня есть Викинг. Гермес. И я приказал их выпустить.

Новая Влада боится собак. И, как только увидела их во дворе, судя по отчёту — спокойно теперь сидит в комнате.

А вот прежняя не боялась. Именно она дала двум моим доберманам имена.

А теперь совсем не та.

Но защищать же её всё равно надо. Хотя, уже и не от кого.

Мартынов мёртв. Отправляется мощным броском Вани к горке трупов, которых уже пропитали бензином.

Поджигаю я. Всегда. Нравится мне, как горит огонь. Он успокаивает. Как яркие языки пламени обхватывают тело. А оно горит. Красиво. Воняет, конечно, жутко. Но я привык.

За пять лет ко всему привыкаешь.

Внезапное шевеление выдёргивает из мыслей. Опускаю взгляд вниз и снова упиваюсь никотином, который травит лёгкие.

— Ого, — беспристрастно удивляюсь. «Скамейка»-то моя живая. А я сижу… Чтобы на холодной земле не застудить самое важное. — Дышишь ещё. Думал, уже всё…

— Тебе, кх, — отхаркивается кровью. Главное, чтобы обувь не заляпал. — Ещё прилетит за это.

Прокручиваю в руках пистолет и не знаю, что ответить ему.

Решаю оставить последнее слово за ним. Перехватываю удобнее оружие и направляю на пацана. А ведь выжить мог. Если бы молчал.

Без раздумий спускаю курок. Прикрываю глаза. Кровь пятнами приземляется на лицо. Главное, что не на ботинки.

Вновь затягиваюсь, докуривая. Резко встаю с уже уж точно неподвижной «скамейки», кидаю бычок на пол. Придавливаю ботинком. Кручу дешёвую пушку в руках и оставляю себе. Лишние улики оставлять здесь ни к чему.

— Этого не забудь, — указываю большим пальцем на пацана. Лезу в карман, достаю зажигалку. Нажимаю на кнопку и завороженно смотрю на маленький огонёк, который сейчас вызовет большой костёр.

Без промедлений кидаю зажигалку перед собой на чьё-то тело, которое вмиг вспыхивает ярким пламенем.

Охуенно. Ловлю экстаз. Как маньяк, который смотрит на распотрошённый труп своей жертвы.

Наслаждаюсь картиной и потихоньку начинаю успокаиваться. Влада отодвигается на задний план. А перед глазами только необъятное пламя, которое тянется своими языками в мою сторону.

Не шевелюсь.

Запросто вошёл бы в него в любой момент. Сам бы сгорел, забывая о боли. Оставляя жизнь позади.

Но не сейчас, когда я нашёл её. Ту, которой был одержим.

Я до сих пор не верю в то, что она жива. Но это чувство опять накатывает. То самое, позабытое.

Когда хотел трогать её волосы. Трогать тело. И никого не подпускать к ней. Убить любого. И даже собственного друга, который посматривал на неё и шутил.

Кажется… Именно это я и сделал. Или он умер, потому что взбесил меня? Не помню.

Вздыхаю и разворачиваюсь, уходя.

Хочу поехать к ней. Придушить собственными руками. Чтобы не старалась убежать.

Но нельзя. Теперь нельзя делать ей больно. Хуёво. А так хочется. Понимаю, что память потеряла. Ни в чём не виновата. Но, сука, душит что-то.

Толкает сделать ей больно.

Хочу. Хочу. Хочу.

Нужно заставить её вспомнить. Всё. До единой мелочи.

И я заставлю. До крохотного вздоха. До каждой секунды.

Только бы… Не разорвать бы её до этого момента. А я вполне могу. И хочу это сделать.

Потому что мне