Ты будешь наказана - Ада Ридель

Откуда у него моё кольцо?

Нет, стойте… Погодите. Оно не может быть моим. Моё лежит дома. В шкатулке. Мама забрала у меня его, чтобы я не потеряла.

Он был у меня дома?

Обворовал?

Зачем?

Денег не хватает? Он же бандит! И ограбить мог!

Но что-то тут не так. Я присматриваюсь. Слишком большое. Обычно я ношу его на безымянном пальце левой руки. Мама сказала, что купила его с отцом мне за успешную сдачу экзамена.

Примеряю — не подходит. Значит… не моё. Но они… Идентичные. Точь — в - точь. И даже гравировка…

Стоп. Что?

«11. 06. 16»

Мимолётная и резкая боль внезапно проносится по всей голове. Прикрываю глаза и жмурюсь, опуская пальцы на висок. Сваливаюсь на бок, опираясь плечом о кровать и терплю.

Хотя хочется завизжать. Только бы кто-то услышал и помог справиться с этой болью.

Всего несколько секунд, и этот порыв пропадает. Всё утихает. Постепенно. Как и прекращаются картинки, что вспыхивают внезапно в голове.

«— Ну, нет! — я отшучиваюсь и выскальзываю из чьих-то рук. Лица не видно. Только фигуру. Спортивная. Парень высокий. Вижу только подбородок, мощную шею и такой же торс, обтянутый обычной белой майкой. Руки красивые. — Никакого секса! Только после свадьбы!

— Свадьбы, значит? — подозрительно тихо отвечает мужчина. Нет, молодой парень. И его голос кажется смутно знакомым. Такой лёгкий. И говорит… странно. С заботой. Придыханием. Любовью какой-то. Не понимаю. Что это такое? Почему здесь я? — Пошли.

Он обхватывает меня руками. А я не вырываюсь, только послушно иду за ним, хихикая. Почему я такая счастливая? Это сон? Что это?

— Что? Куда ты меня ведёшь?

— Как куда? За кольцами. Ты же свадьбу хочешь.

— Что? — обескураженно останавливаюсь. — Ты серьёзно, Э..»

Внезапно всё обрывается. Я вижу только своё обеспокоенное и озадаченное лицо. И улыбку. Чужую. Совершенно чужую.

И меня это заботит также сильно, как и то… Что дата полностью соответствует моей. Почему на этом кольце она такая же?

Арсанов давно выпустился. Ему на вид лет тридцать. Вряд ли он также, как и я, всего лишь сдал все экзамены на «отлично»…

А что это за буква «Э»? Эмиль? Почему я не договорила?

— Что, красавица устала крушить мой дом и прилегла поспать? — я внезапно распахиваю глаза. Когда слышу этот голос. За ним всегда тянется человек, которого я всегда боюсь и именно сейчас хочу видеть одновременно. Не от большой любви. А от вопросов, от которых пухнет голова.

Я подрываюсь. Не пячусь назад, когда вижу его рядом. Только поднимаю левую ладонь и демонстрирую кольцо на безымянном пальце. Я всегда носила его там.

— Откуда это у тебя? — смотрю ему в лицо и ни капли не обращаю на это внезапно вспыхнувшее безумие в глазах.

— Нехорошо трогать чужие вещи, — прищуривается, опасно тихо проговаривая эти слова. А я сглатываю и делаю шаг назад. У него глаза вмиг меняются. Темнеют. В темной радужке не видно и зрачка.

— Это моё, — выпаливаю. Хоть и знаю — нет. — Точнее, у меня такое же. И дата идентичная.

— Не твоё, — утверждает с напором. Сверлит своим взглядом это кольцо, и мне становится не по себе.

— Тогда почему? — ничего не понимаю... Но и ему верю.

Но он внезапно кидает мне что-то в ноги. Отчего я отпрыгиваю, не зная, что от него ждать. Сердце падает в пятки, а я резко опускаю взгляд вниз.

Пакет из одного модного бутика.

— Переодевайся, — отдаёт ледяной приказ. — Потом поговорим.

Для чего?

Хочу это спросить, но не успеваю.

— И Влада…

Я резко поднимаю взгляд на него. Потому что слышу угрожающее рычание. И оно не одно. Помимо рычащего голоса Арсанова… И его полыхающего взора, от которого сейчас горят все внутренности…

За его спиной я вижу двух доберманов, что скалятся и рычат. В мою сторону. Словно запугивают. А именно это они и делают.

— На будущее, — сверкает тёмными радужками, в которых играет дикий, не щадящий огонь. Его лицо неподвижно. Челюсти плотно сжаты, а на скулах играют желваки.

Злится.

— Если я отдал приказ не трогать тебя, это не значит, что тебе можно делать всё, что заблагорассудится. Если тебя не накажут мои люди, то это обязательно сделаю я. Переодевайся. У тебя пять минут.

Глава 25

Он держит меня стальной хваткой за плечо и не отпускает. Впивается своими грубыми пальцами в кожу, даже тогда, когда мы заходим в лифт.

Где я априори не могу убежать. Только если через люк в потолке. Но и то мне придётся залезть на Арсанова.

Вряд ли он оставит это незамеченным.

Хоть он на меня даже не смотрит. Не слушает.

Хоть я и ничего не спрашиваю. Немного боюсь подать голос и обозначить, что я здесь.

Впервые в жизни перестаралась. Пыталась сделать так, чтобы он пришёл.

Только бы попросить хотя бы позвонить родным. Чтобы не волновались. Узнать, как брат. На него ведь могли напасть.

В итоге обрела ещё вопросы, на которые не нашла ответов. И взбесила Арсанова.

Нет. Я больше не буду ничего делать подобного.

Только сейчас, когда в лифте повисает гробовая тишина и слишком удушающая атмосфера, понимаю, насколько трясутся мои коленки.

Он же неожиданный.

Привёз мне тёмное обычное платье. Коротенькое в длине, но с длинными рукавами. Открытыми плечами и глубоким декольте. А у меня даже лифчика нет. Хоть догадался мне трусы привезти… Но всё равно.

Платье развратное и похоже на похоронное, чёрт.

И я надеюсь, мы сейчас поднимаемся на десятый этаж не для того, чтобы он скинул меня с крыши.

Я неосознанно представляю эту картинку. Стою на краю. Арсанов держит меня за руку… Слабо. Едва ощутимо. И тут же отпускает.

И я представляю, как лечу.

Даже сейчас ощущаю, как ветер задувает в уши, а я медленно умираю от страха.

Двери неожиданно открываются. Прогоняют плохие мысли, которые пугают ещё больше. Как и этот мужчина.

Одним мощным рывком Арсанов выводит меня за собой.

— Ты ведь не убьёшь меня? — мой голос звучит так жалко, что я уже жалею о своей затее. Уже в который, бля, раз.

Когда мой инстинкт самосохранения уже скажет мне «привет»? Он у меня отсутствует.

— Убью, — произносит так резко, что я не ожидаю. То есть, вот так прямо? Без каких-либо ответвлений? Просто поднимаясь по лестнице и таща меня за собой?

Но нет… Только не это!

— Нет-нет, ты ведь не можешь, — к горлу подкатывает острая и колючая паника. Она буквально вонзается во всё, до чего