Ты будешь наказана - Ада Ридель

— Когда-нибудь я тебе отомщу, — тихо шепчет в пьяном бреду. Её уже ведёт от алкоголя. Перебрала.

— За что? — обыкновенный вопрос.

Знала бы ты, Влада, как я хочу сделать тоже самое. Сомкнуть сильные руки на тонкой шее. Обхватить пальцами.

Я в бешенстве. Потому что ты ещё жива.

И только прошлое не даёт стереть тебя в микроскопический порошок.

— Ты — чудовище, — негромко всхлипывает. Всё равно. Резко проникаю пальцами внутрь. А она пытается отстраниться. Больно.

Убираю из неё пальцы и слышу облегчённый вздох.

Ненадолго. Я не собираюсь давать ей сегодня передышки.

Подношу пальцы к её ротику и приоткрываю розовые и влажные губы. И только стиснутые зубы становятся для меня преградой.

Если бы.

— Открой, — равнодушно приказываю. Играться я не буду. Сама виновата. Я не сделал ей ничего плохого. Что? При первой встрече трахнул? Так заслужила. Безнаказанным от меня никто не уходил. Сейчас даже не ударил её. Ни по жопе, ни по телу. — Не ты ли согласилась?

— Я… не готова, — усмехаюсь на её несмелые слова. — Мало выпила.

— Пох, тебе хватит, — отвечаю сердито и проникаю между её зубов, которые всё не хотят поддаваться. Кусают, оставляют следы. В отместку.

Не сдаюсь. Смачиваю свои пальцы в вязкой слюне и обвожу каждый зубок.

Помню, как проходился по ним языком. Когда целовал. Проникал в её рот своим языком и безжалостно трахал.

Учил её целоваться.

Вытаскиваю их и тяну ладонь обратно.

— Меня только что чуть не изнасиловали, — опять начинает хныкать. Распахивает полные слёз глаза и смотрит на меня с какой-то надеждой. — И ты продолжаешь добивать меня. Я не могу так...

— Ты сама дала добро.

— Я… Я не уверена… Я уже сомневаюсь!

— И что? — спрашиваю резко. Слишком. И точно так же, как и говорю, загоняю в неё два пальца. Уже не девственница, можно. — Поздно для сомнений. Это ты сказала про благодарность. Она мне не нужна. Я могу взять своё когда угодно, девчонка. Не оттрахай я тебя сейчас, сделал бы потом. Но ты ведь сама произнесла… Пока под алкоголем… Мне похуй. Поэтому всё будет тогда, когда захочу я.

Она вздрагивает от понимания моих слов и поджимает обидчиво и отчаянно губы.

— Ладно, — пытается себя успокоить. — Ты прав.

Как же она мечется! И это жутко заводит!

Представляю, какой сейчас шторм из чувств бурлит у неё в груди! Как мысли сталкиваются воедино, борясь между собой.

— Что ты сделаешь со мной потом?

И опять безумная улыбка растягивается на губах. Хороший вопрос.

Вгоняю в неё пальцы грубыми толчками и выхожу. Снова ввожу их. С трудом. Чувствуя её изнутри. Бархатную кожу…

И ведь все, как и раньше. Она такая же узенькая, почти что девственная. Помню, как она разрешала мне только трогать себя. И всё.

Но сейчас я могу делать всё, что захочу.

— Не забегай вперёд, — предупреждаю. Я сам не знаю, что с ней сделать. Убить? Не мучиться? Опять прогнать её из мыслей? Не смогу. Второй раз уж точно нет. — Ты можешь и не пережить сегодняшний день.

Я пугаю.

И это действует.

Она распахивает карие, испуганные и пьяные глаза.

А я пододвигаюсь сильнее. Работаю в ней усерднее, чувствуя, как бёдра ходят ходуном. В такт моих движений.

Затрагиваю самые чувствительные её точки. Она жмурится. Но скорее от боли. Неприязни.

И это жутко раздражает.

Весь один её вид бесит.

Не знаю, откуда взялась эта ненависть. Наверное, с тех пор, когда я два месяца жил с мыслью о том, что она сбежала. И ведь она могла это сделать. Не доверяла мне.

— Ай! — её звонкий голос, когда делаю ей больно, не отрезвляет. Мне хочется ещё. Проучить. И плевать, что она не знает о нашем прошлом.

Свободная рука неосознанно тянется к её шее, сжимает.

— Ты что?..

Она едва не задыхается. Хотя я не сдавливаю.

Нервничает. Грудь вздымается.

А я не могу себя контролировать. Хочу её убить.

— Не убивай, прошу, — протяжно стонет, умоляет. — Я буду слушаться! Не буду противостоять! Только не…

— Я не убью тебя, — шиплю сквозь зубы. — До смерти тебе далеко, поверь.

Нет, я не дам ей умереть. Заставлю всё вспомнить. Объясниться. Расскажет, что с ней произошло, и чем мотивировалась…

По своей воле это сделала, или же…

Она вспомнит. Обязательно.

Я выхожу из неё и на мгновение отстраняюсь.

Запускаю ладонь в свои короткие волосы и стараюсь успокоиться.

Вдыхаю побольше воздуха.

Она всегда выводила меня. Выводила из равновесия. Надламывала мои барьеры, вырывая наружу зло.

Но и она же успокаивала.

А сейчас… Делает и то, и то. Одновременно.

— Слушаться будешь, говоришь? — усмехаюсь. Поглядываю на трясущееся то ли от страха, то ли от алкоголя тело. — Хорошо.

Пошло улыбаюсь. И отдаю безоговорочный приказ:

— Снимай свитер.

Я думал, она будет сопротивляться. Но вместо этого…

Снимает оставшуюся одежду. На ней и так её мало.

Избавляется и от лифчика, который я не велю ей снимать.

Делает всё сама. Боится так за свою жизнь?

Правильно!

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — хмельным голосом проговаривает. Не прикрывается. Оставляет оголённую грудь на растерзание моим глазам. Всё. Вот она точка невозврата, когда она пьяна и не понимает, в чём дело. Всё, что она сейчас хочет — спасти свою жизнь. И в помутнённом рассудке. — Только… Я не хочу, чтобы было больно.

Впиваюсь взглядом в острые соски. Розовые. Мои любимые.

Любил мять их пальцами. Сжимать. Облизывать.

А сейчас хочу взять в рот.

Но вместо этого…

— Хочешь удовольствия? Не боли? — усмехаюсь. Отстраняюсь от кровати. Выпрямляюсь, разминаю затёкшую шею. Под хрусты суставов смотрю на неё сверху вниз.

Прекрасное зрелище.

Невинная, заплаканная, краснеющая.

Обнажена. С тонкими и острыми плечами.

Упругой небольшой грудью. Плоским животом.

Я знаю, откуда он. Она раньше занималась танцами. Не знаю, как сейчас обстоят дела…

Но у неё по-прежнему идеальная фигура.

Она кивает.

Я знаю, почему: не от большой ко мне симпатии.

Боится.

Любая девушка боится, что ей сделают больно. И здесь… не исключение.

— Хорошо, — так и быть. Мне не жалко. — Но сначала… Постарайся.

Я делаю шаг назад. Опускаюсь в кресло, в котором только недавно сидел Арчи. Расставляю ноги в стороны и призывно приглашаю Владу поработать.

— Мне нужно?.. — сверлит взглядом мой пах. Так наивно. Испуганно.

— Это всего лишь член, — успокаиваю её. — Он не кусается.

Она взмахивает ресницами, смотрит вниз и неловко сползает с кровати. В два шага оказывается возле меня на коленях.

И только сейчас понимаю… Та, прежняя Влада, никогда бы быстро так не подчинилась.