Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Место больше напоминало оранжерею, чем салон для деловых встреч: буйная зелень и цветы повсюду, как в джунглях. Здесь пахло землёй после дождя, солнцем и хорошим вкусом. Неудивительно, что сюда стремились все сливки общества: по интерьеру тут растекались золото и плющ, словно рамы старинных картин.

— Кхе-кхе… Простите, у вас назначено? — почти мило спросила меня девушка у стойки.

Почти — потому что она, как и любая другая женщина, не могла просто не ненавидеть меня за сам факт моего существования. Красивое личико с хмуро сведёнными бровями красноречиво выражало всё, что она думала обо мне.

— Назначено, — ответила я ровно, пряча раздражение за учтивостью. — Мистер де Виллет уже прибыл?

Пока она листала свой журнал, я привычно скользнула взглядом по залу, отмечая входы, выходы, пути отступления и тех, кто мог оказаться помехой. Это была привычка, выработанная мной за годы жизни с проклятием, не раз спасавшая мою шкуру.

И в этот раз я с интересом зацепилась за второй этаж. Там находился зал под прозрачным куполом, который дробил солнечный свет на сотни бликов.

Жаль, что меня повели не туда. Очевидно, второй этаж был закрыт на ремонт. И потому вместо этого — уютный закуток первого этажа, скрытый лианами, сплетающимися в плотные зелёные стены.

— Прошу, вас уже ждут, — пропела девушка, указывая рукой на ловко спрятанный вход.

Я подошла и, заглянув в прорезь, заметила силуэт — светловолосый, чеканный, точно с монеты. Сжав в руке драгоценный переплёт с чертежами, я откинула завесу и осторожно переступила через высокую ступеньку, ведущую на помост, где меня уже ждали.

— Простите за опоздание. Заблудилась в городских джунглях. И в местных тоже… — легко выдумывала я оправдание с ухмылкой на лице, пока поднималась наверх и поправляла буйный локон за ухо.

Но когда я подняла эбонитовый взгляд на встречающих, время будто замерло. И я застыла вместе с ним, точно фарфоровая статуэтка под звук отодвигаемых кресел.

Красавчик-блондин учтиво поднялся с места. На нём был возмутительно дорогой костюм. На пальцах — россыпь перстней, и в некоторых я безошибочно узнала свои старые работы. Но его серые, удивительно красивые глаза сияли на порядок ярче.

Однако на его месте я видела лишь расплывчатое пятно. Ведь мой взгляд впивался только в его компаньона, из-за которого в горле костью застряло каменное сердце, бешеной дробью аккомпанируя словам незнакомца:

— Мы вас заждались, леди Марл! — протянул блондин мою новую, одноразовую фамилию. — Я — Лео де Виллет, а это мой друг и главный советник в вопросах артефактов — Ксандер де Рой.

И мой красивый сон — тот, что я так старательно пыталась забыть, — вдруг встал напротив меня воплоти. Я была уверена: стоит ему захотеть — и он превратит мою жизнь в кошмар.

Ведь после одной ночи со мной даже самые благородные из мужчин превращались в чудовищ. Их накрывала слепая, жгучая ненависть, которая незамедлительно толкала их на попытку моего убийства. И эта ненависть не выгорала ни через день, ни через год. Она въедалась в них, как ядовитый шип. Он однажды и должен был вспороть мою глотку.

Я помнила, как всего через неделю после проклятой ночи бывший любовник кинулся на меня прямо посреди улицы — с топором и пеной у рта. Стражи еле оттащили его, приняли за безумца и упрятали за решётку.

Но сейчас рядом не было ни стражей, ни выхода. Только Ксандер — это стихийное бедствие в выверенном костюме. Но я не обманывалась: одно движение — и он сломал бы мне шею.

Однако даже не это было самым страшным.

Глубже морей и опаснее омута была лазурь его глаз, которая затягивала меня на дно и глубже. А я, пойманная врасплох, не могла отвести взгляд от своей погибели.

Сердце сбилось с ритма, когда он, будто ничего и не было, протянул руку к креслу и отодвинул его для меня исключительно вежливо. И ни угроз, ни вспышки ярости, ни тени проклятия. Только сдержанный тон, холодный, как металл:

— Прошу, присаживайтесь. Мы действительно долго ждали вас.

И мне рвёт сухожилия эхо любимого голоса, который просто вводит меня в транс. Я не помнила, как послушалась его, опустившись в кресло так, точно кто-то подрезал мне нити.

Он выбил меня из колеи простым осознанием: жертвы Ариннити никогда так себя не вели. Никогда.

И точно вспышка, прорезавшая туман, ко мне пришло понимание. Правда, искусно скрытая той ночью под пеленой моего алкогольного помутнения: Ксандер тоже был магом. И сила его теперь так очевидно плавила границы реальности, заставляя преданным псом виться у его ног сам Хаос.

Блондин вежливо откашлялся, привлекая к себе внимание, без которого он, кажется, вял с каждой секундой, как местные цветы без полива.

— Вы голодны, леди Марл? Можете заказать всё, что пожелаете, — с вкрадчивой вежливостью произнёс мой заказчик, сверкая безупречной улыбкой и наливая мне чай в фарфоровую чашку.

Я качнула головой, судорожно сжимая под столом блокнот — единственную настоящую защиту, что у меня осталась.

— Лучше к делу. Выбирайте, что понравится, и я передам список мастеру, — произнесла я пересохшим вмиг языком, стараясь не выдать дрожь в пальцах, когда протягивала заказчику чёрный переплёт.

Но до него блокнот так и не дошёл.

Длинные пальцы Ксандера перехватили его, украв эту привилегию у Лео. И тут же, не тратя лишнего времени, он начал его изучать.

Я была не в силах не таращиться на него с тайным волнением, ведь просто не верила до сих пор в то, что этот момент настоящий. Не верила, что он даже не попытался меня прикончить.

Разве что этим взглядом голубых глаз, которые он поднял вновь при перелистывании очередной страницы, и сухо спросил:

— Сроки исполнения одного артефакта?

— Зависит от срочности вашего заказа и размера его оплаты.

Лео, явно не утруждая себя даже беглым взглядом на чертежи, расплылся в яркой и излишне слащавой улыбке.

— Превосходно! Берём тот, что делается быстрее всего, а платим — как за самый дорогой. Но… — он выдержал эффектную паузу, — с одним условием: мы хотим лично встретиться с Гидеоном де Торном.

Моя бровь взметнулась сама собой — высшая степень недоумения в чистом виде. Уже тогда стоило понять, что-то здесь было не так.

— Вы же знаете, мастер превыше всего ценит анонимность, — напомнила