Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Ксандер первым нарушил обрушившуюся на нас тишину шумным вдохом осознания. Он смотрел на меня, словно впервые, и я поняла: до него, наконец, дошло.

— Не может быть… — в его голосе явно трещал тонкий лёд.

— Может! — прорычала я, словно зверь, прижатый к стене.

Мои пальцы сжали Хаос в кулак, собирая в нём всё: боль, отчаяние, обиду. И пока он стоял, замерев, точно переваривая произошедшее, я не оставила себе ни секунды на сомнение. Ударила его наотмашь вновь, вкладывая в этот замах всё, что не могла сказать вслух.

Но ударила в пустоту.

Маг исчез в последний миг из-под моего прицела, распался в воздухе, как мираж, с одним росчерком рун. А мой рычащий огонь опалил пустоту и тут же угас, не найдя достойной жертвы.

Резко обернувшись, я ожидала увидеть его за спиной, но даже там — никого. Лишь пепел последствий плавно ложился на крышу, когда внезапно чьи-то руки — чужие, сильные — вцепились в мои запястья сзади. Одним резким рывком они выкрутили их за спину на излом, будто я всего лишь бесчувственная кукла.

Я проглотила крик боли, как дым от пожара, но не сдалась. Ударила головой назад коротким, отчаянным движением, веря, что могла выбить ему все зубы вместе с самомнением.

Пусть он захлебнулся бы этим желанием спасти мир!

Меня вот никто не спасал. Ведь мой защитник, который клялся мне в ту ночь: «Не предам», — сейчас лишь жёстче выкручивал мои руки до хруста, так что слёзы жаждали брызнуть из глаз.

Я не позволила им пролиться. Я не позволила себе ему поверить:

— Я не хотел этого, но ты же не оставляешь мне шанса! — рычал маг, и в его голосе что-то неумолимо трещало, будто он ломал не только мои запястья, но и самого себя.

Эта мнимая жалость была лишь камуфляжем, прикрывающим жестокость. Ведь Ксандер сковал меня плетьми заклятия, словно цепями, но что хуже, заткнул рот рукой, не давая даже шанса вновь призвать Хаос.

— Ну и зачем ты так, Лили? Я же хотел…

«По-хорошему» — вот то, что почти сорвалось с его губ. Но я не дала ему закончить, потому что «по-хорошему» с такими, как я, не бывает.

Я крюком зацепила его внимание, откидывая шею назад и отвлекая его тем, как провокационно близко льнула к нему спиной. Всё моё тело медленно скользило по нему вниз на подгибающихся коленях. И тело мага окаменело, ловя мой взгляд — неприлично близкий, скользивший по его шее, изгибу острых скул, а после…

Моя нога ловко зашла назад, за его колено, и я совершила простую, но выверенную подсечку.

— Проклятие! — рявкнул Ксандер, инстинктивно стараясь удержать равновесие.

И, может быть, он смог бы. Если бы не я.

Если бы под нашими ногами не поехала очередная черепичная плита, срываясь в пустоту вместе с гнилыми досками и половиной фасада крыши. И маг, не раздумывая, с силой оттолкнул меня ради собственного спасения.

Ради того, чтобы не рухнуть в бездну со мной.

И я даже не успела по-настоящему обрадоваться этой вырванной у него свободе. Потому что плиты под моими ногами сдвигались слишком быстро, а связанные руки не помогали удержать равновесие. Ещё мгновение — и я неминуемо летела назад, спиной падая с высоты в никуда.

И всё, что я видела, прежде чем гравитация утянула меня вниз с хищной жадностью, — расплавленное небо его глаз, распахнувшихся в настоящем ужасе. Его нельзя было скрыть маской из привычного ему равнодушия.

— Нет! — вырвался с его губ резкий, яростный вопль, что разнёсся по воздуху, но он был уже слишком поздней реакцией на неизбежное, как сожаление после выстрела в висок.

Только моя вечность всё равно заключалась в той миллисекунде между парой ударов сердца в его груди, когда он понял: вновь меня не удержал. Опять.

И именно поэтому он прыгнул вслед за мной. Бездумно. Отчаянно. Как будто не имел права остаться на той проклятой крыше, где только что стояла я. Словно мир, в котором меня не было, больше не стоил спасения.

…Идиот.

И ветер взвыл в ушах, впиваясь в нас острыми когтями. Я чувствовала, как руки мага врезались в талию, точно сжимающие до боли щипцы. Он собирался удержать меня даже ценой поломанных рёбер. Потому вжимал меня в себя с той же силой, с какой прежде отталкивал.

И я действительно подумала, что это — конец.

Но падение закончилось оглушающим, глухим ударом. Ведь только в последнюю секунду — за миг до столкновения с камнем брусчатки — вспыхнуло заклятие, его щит.

Он погасил часть удара, но не боль отдачи. И меня всё равно швырнуло в него, как куклу. Тело дрожало от силы вибрации, кости звенели, и стон вырвался из горла прежде, чем я успела его проглотить. Но это был не крик — это было доказательство того, что я всё ещё жива.

И мне было почти жаль, что я снова ускользнула от объятий Смерти. Почти. Ведь риск раствориться в пустоте, без шанса на возрождение, был страшнее любой смерти.

Поэтому я сжала зубы до хруста и всё же попыталась подняться. Ведь тому, кто выступил в роли моей подушки и принял основной удар на себя, тоже было ничуть не легче.

Только рука на талии, казалось, застыла в спазме, не давая мне убежать. Будто моё тело ещё было на это способно. И, с трудом подавляя звенящий в голове шум, я услышала его тихий хриплый голос:

— Только не дёргайся. Они могут выстрелить в любую секунду.

Я не сразу поняла, о чём он. Его слова прошли мимо меня, как сквозняк — не зацепившись, не оставив смысла. Но потом я всё же повернула голову.

Сквозь пыль, оседавшую серым налётом на плечах, сквозь дрожащий от использованной магии свет, сквозь боль в висках и рваное дыхание я увидела их.

Стражи. Они стояли полукольцом, окружив нас плотной стеной — чёрные силуэты, одинаковые и бесстрастные. Их арбалеты — наготове, цели зафиксированы. В них не было ни дрожи, ни колебаний. Их стрелы, готовые сорваться в любой миг, могли стоить мне одного из двух: либо жизни, либо свободы.

Тогда я, без финального аккорда, так беспомощно уронила голову обратно на грудь мага. Туда, где ещё глухо стучало его сердце, ставшее мне щитом.

В этот миг я проиграла всё и сразу. И больше не пыталась бороться.