Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Потому я пролетала улицы, минуя преграды, ворох кварталов, размытые лица и городской шум, не позволяя себе ни остановки, ни сомнений, ни роскоши оглянуться. Всё, что болело внутри, тонуло в шуме шагов, в гуле крови и в стиснутых до скрипа зубах.

И только, убежав так далеко, что решила, будто меня уже никто и не догонит, я позволила себе остановиться. С выдохом — хриплым и резким, будто вырванным из лёгких щипцами, — привалилась к каминной трубе, как к последней опоре в этом перекошенном мире, где всё трещало по швам.

Но тишина, что должна была стать мне подарком, оказалась всего лишь затишьем — той короткой паузой, в которой ты никак не ожидаешь предательского удара под дых.

Потому что за спиной, в том месте, где мгновение назад гулял только ветер, прозвучал пугающе спокойный голос, но до дрожи знакомый:

— Набегалась?

То самое непослушное сердце сделало пару сальто за ту секунду, пока я молнией разворачивалась на месте. Паника захлестнула с головой, когда я поняла: это не галлюцинация, не вымысел и не бред. Это он.

Ксандер.

И его расплёскивающаяся сила после заклятия телепортации вихрями закручивалась вокруг него, плавя воздух и саму материю пространства в ничто. Это было немыслимо, ведь я была уверена, что магов, которым подобное было бы по плечу, просто уже не осталось в этом потухающем изнутри мире.

Но Ксандер стоял здесь. Настоящий. Неприлично красивый. Без единой складки на безупречном костюме. И лёд в его глазах потрескивал так, что я могла бы перекатывать его на языке в эту жару, чувствуя лишь один вкус — разочарования.

— Не стоит больше убегать. Я же тебе не враг, Лили.

Цепь его фраз — кинжал. И ломается ритм, и ломается черепица под моими ногами, когда я пятилась от него подальше, ведь он сделал непростительно лёгкий шаг вперёд.

Я же так потерянно качала головой, будто не верила, что это происходило наяву, но сквозь горло моё прорвались царапающие осколки слов:

— Что тебе нужно?

Простой вопрос, в котором умещалось слишком много смыслов. Потому что мне и вправду было важно знать, чего он хотел на самом деле — меня или мою силу, которую по незнанию звал чужим именем.

Ксандер даже не оставил места сомнениям, прямо и безапелляционно произнеся:

— Отведи меня к Гидеону, как мы и договаривались. Тогда я исчезну. Обещаю.

Будто обещания что-то ещё значили в этом мире. Будто пустые слова могли залатать ту дыру, что он вырезал во мне скальпелем равнодушия.

И мне хотелось заорать. Заорать так, чтобы крыши дрогнули, чтобы с них посыпалась черепица. Потому что это был не тот ответ, которого я ждала!

Я ведь скучала по нему дико, глупо, бессмысленно. Скучала по фантомному образу, которого, как оказалось, никогда и не существовало.

Потому что маг напротив был во сто крат жёстче, циничнее и холоднее. Ему было глубоко плевать на всё, кроме цели. И я ненавидела себя за то, что мне — нет. Но даже не могла больше списать это на дурацкое проклятие, хотя так хотелось!

— Я не сделаю этого, Ксандер, — неуместно нежно призналась я с улыбкой, под которой хоронила оскал и собственные иррациональные чувства.

— И почему же ты так отчаянно защищаешь своего любовника? — протянул Ксандер, и голос его звучал передразнивающе мягко, почти ласково, как лезвие, скользящее по коже. — Мы всего лишь немного поговорим.

Его губы искривились в усмешке.

— Ну, может, после разговора придётся искать нового покровителя. Но для такой, как ты, это не проблема, правда?

Смысл его слов доходил до меня с трудом, ведь казался невозможным. Но когда я осознала, что он всерьёз, внутри словно что-то с хрустом надломилось там, где тонко.

Ксандер просто принял меня за шлюху.

И смел при этом вновь сделать очередной шаг вперёд, я же — назад. Мы гадали вместе, кто первым дойдёт до грани. Его взгляд уверял меня, что в этой игре он не собирался мне поддаваться.

Им двигало лицемерие, мной — пожар. В нём сгорало всё до основания, пока не осталась только чистая, первозданная ярость.

— Так вот что тебя грызёт? Злишься, что тебе предпочли кого-то другого? — мой голос звучал насмешливо, поддевая острым крючком непробиваемый панцирь его защиты. — Ну так прости, Ксандер, что задела твоё раздутое до небес эго. Хочешь, помогу тебе? Скину с этой чёртовой крыши за компанию с ним.

Птицы разлетались над нами — чёрным на белом фоне, когда плита терпения откровенно крошилась под ступнёй мага. Но Ксандер продолжал наступать и вести этот словесный поединок, в котором не было ничего, кроме сквозившей между строк угрозы:

— Очень не советую. Попытаешься — можешь пораниться. А я, поверь, этого не хочу.

Он говорил, но сам сделал ещё шаг, и воздух между нами начал потрескивать.

— Давай уже закончим этот фарс. Где он, Лили? — так чеканно произнёс тот, кто под маской прекрасного принца оказался таким же монстром, каким была и я.

Мой летаргический сон закончился на мрачной ноте, когда я, не меняя выражения лица, выдохнула простую правду:

— Вашего Гидеона не существует, ясно?

Его бровь резко взлетела вверх, но взгляд остался колким и режущим, как дроблёный лёд.

— Не стоит продолжать лгать, когда тебя уже поймали.

— Думаешь, поймал? — я усмехнулась слишком нагло, слишком вызывающе для той, кому только что невзначай разбили сердце.

Я отступила ещё на шаг, последний, чтобы глубже вдохнуть в лёгкие кислород и сжечь остатки сомнений. Ведь рука вдруг сама рванула вперёд. Пальцы нарисовали в воздухе руны, Хаос откликнулся, а переплетения света и тьмы сплелись на моей ладони и тут же вспыхнули горящими лентами.

Одно выверенное заклинание — стремительное и безупречное — и волна воздуха вспорола пространство между нами, как остриё клинка кожу. Оно было обязано с лёгкостью столкнуть этого заносчивого ублюдка с крыши.

Обязано. Но не вышло.

Ксандер блокировал удар, и мой поток сил, такой уверенный, такой яростный, раскололся пополам и с рёвом ушёл в сторону, разбивая черепицу на мелкие осколки.

Он был в самом эпицентре — неподвижный и невредимый — посреди бесновавшегося урагана, разлетевшегося кроваво-красными обломками камней и щебня.

Я же едва не потеряла равновесие — от отдачи и ужаса. Взрыв схлынул, но эхо всё ещё вибрировало в костях, а пыль вокруг