Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

— Я с тобой. — выдохнула я, стиснув зубы, и рванула следом, чтобы помогать ему отбиваться от стражей короткими, грязными заклинаниями, которые не требовали длинных пассов руками и церемоний. Я даже умудрилась кого-то ранить в ответ, отразив зеркальным ударом пущенную стрелу.

Но думать о содеянном не было времени. Ведь каждая секунда была на счету.

Этой секунды, как назло, хватило настоящему Рагшару, чтобы оправдать количество звёзд на своих погонах одним заклятием: оно вспыхнуло, как молния, и устремилось прямо в нас с гулом рычащего пламени.

Винсент шагнул вперёд, прикрывая меня собой, и щит его вспыхнул, отражая удар — всплеск света, волну жара и море огня. Я наложила поверх второй слой защиты — прозрачный купол силы, дрожащий, как стекло на грани трещины, — и только это удержало нас от превращения в уголь.

Мой напарник не колебался ни мгновения. Он ответил порывом ветра — точным, быстрым, как удар плетью. Но сбил им не врага, а собственного друга, спасая его накрывшим щитом от того, что случилось следом.

— Не смотри, — коротко бросил Винсент.

Но я была не из тех, кто отводит взгляд. Потому, с расширившимися зрачками, смотрела на то, как до ужаса знакомое мне кольцо-артефакт, как чеку, сорвали с пальца и отправили в прицельный полёт.

БУМ.

И командир с целым взводом стражей разлетелись, как перезревшие помидоры под ударом молота, украсив горящие стены Цитадели ошмётками кровавого дождя.

И всё из-за одного.

Чёртового.

Артефакта.

Глава 14

Сказка на ночь

И персиковый дождь обнимет нас, надёжно спрятав лица от прохожих.

Щекой прижавшись к бледно-нежной коже, я в сердце прочный выстрою каркас, который обрастёт твоим теплом, пульсацией горячей, сонным вдохом.

Из старых ран прольётся громкий хохот, обступит нас невидимым кольцом.

© Мирленская

Винсент соврал. «Б» — значит «Бум». И даже не один.

Ведь нам пришлось спасаться бегством под проливным дождём, босиком по мокрым крышам, мостовым и дворам. Я понятия не имела, как нам удалось уйти живыми. И просто не хотела знать, сколько трупов мы оставили за спиной.

Подставной безумец Винсента, слегка помявший фейерверком Цитадель стражей, был успешно спасён, и на этом его роль в нашей авантюре закончилась. Про него забыли в ту же секунду, когда он растворился в серой завесе дождя, будто его никогда не существовало.

Зато мы вдоволь набегались, прежде чем скинули хвост, ведь забыли снять в суматохе с меня заклятие маяка, которое ставили на всех преступников в Цитадели. Пришлось исправлять ошибки, заметать следы и укрыться в одной из квартир Винсента в Ножевых переулках.

Мокрые, выжатые магически и морально до последней капли, мы ввалились в его вычурное жилище, выбив дверь. Ключей у Винсента, разумеется, не оказалось, как и желания тратить силы на отпирающие заклятия.

Я шлёпала грязными пятками по начищенному до блеска полу, оставляя алые следы на белой плитке. Поцарапалась на какой-то крыше, пока снимала проклятые каблуки, чтобы не убиться.

А теперь я рухнула на диван в холле, бессовестно не страшась его испачкать, чтобы задать риторический вопрос:

— Это и был твой план?

— Конечно. Просто худший в моей жизни, — выдохнул Винсент, оседая рядом и зажмурившись от боли в обожжённом боку — награде за то, что прикрыл мне спину во время побега.

Злиться на него я не могла. Сил не было. И желания — тоже.

Ведь я не знала, дышала бы я ещё к этому моменту, если бы маг не пришёл за мной. Поэтому просто смотрела, как он раздражённо швырял в камин сгусток пламени, заставляя сухие поленья вспыхнуть ослепительным жаром. Они подсветили мне иную тему, что бросалась в глаза.

— Красивые цветы. Хотел кого-то впечатлить? — произнесла я с тенью издёвки, глядя на изящную вазу с охапкой белых лилий на низком столике. Неподписанная открытка рядом и ручка заставили меня усмехнуться.

Винсент, с лица которого уже давно сползла маска командира, лишь скосил на меня взгляд — разный, как сама его натура: один глаз — чёрный, как ночь, другой — холодно-голубой, как зимнее небо. И в тон моему сарказму ответил:

— Одну сумасшедшую. Она любит их выкидывать.

— Какая же сука!

— Согласен.

То, как мы синхронно переглянулись, заставило холодную комнату на миг согреться от нашего смеха. Но под этой тонкой плёнкой веселья я всё равно дрожала, как мокрая кошка, в похабно прилипшем к телу алом лоскутке ткани, который не прикрывал ничего, кроме моих измотанных нервов.

Винсент скользнул взглядом по телу бесцельно, но запнулся именно на голых ключицах. На том самом месте, где в ложбинке остались цветы ожогов, оставленные одним из проклятых, решивших, что моё тело — подходящая пепельница.

Потому открытые вещи я не любила носить не без причин, но говорить о старых ранах вслух было почти жестоко. Маг рядом знал это не понаслышке. Поэтому в следующий миг он молча, не спросив, сделал то, от чего у меня внутри всё оборвалось.

— Эй, ты чего! — возмутилась я, когда он, как ни в чём не бывало, опустился на одно колено и нахально поймал мою ступню в ладони. Порыв вырваться едва не опрокинул столик с белыми лилиями, но железная хватка Винсента не ослабла ни на миг.

— Не могу позволить тебе загадить ещё и второй этаж своей кровью, — лениво сообщил он, словно это и была его главная причина. — Так что будь умницей, дай ногу. Подлатаю и отправлю тебя в душ с чистой совестью.

Совести у этого монстра точно не было, ведь после короткой, но упорной борьбы он всё-таки прижал мою ногу к себе, будто это был трофей. Я же, заливаясь краской и чувствуя, как сердце почему-то билось быстрее, пыхтела и упиралась:

— Винсент, я сама займусь, когда попаду домой. Ты не должен ведь! — рычала я, до бесконечности смущённая, растерянная и не понимающая, что этот криминальный босс вообще делал у моих ног.

А Винсент, одним движением очистив ступни заклятием, осматривал следы моей войны с каблуками и крышами.

— Ты всерьёз думаешь, что я отпущу тебя одну шататься по Ножевым переулкам, когда половина городской гвардии ещё ищет нас? — его голос был не лишён смеха, но я уже знала: в этой мягкости кроется железо. — Не