Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Ничто не могло всколыхнуть её каменное сердце — оно было неприступной крепостью для очарованного юноши. А он был тем, кто любил преодолевать препятствия ради высшей цели.

И однажды она играючи бросила ему вызов:

— Разве я могу растопить своё сердце ради какого-то принца? Стань королём.

Принц, ослеплённый её красотой, не помня себя, убил собственного отца во сне, чтобы стать достойным её. Но, заполучив корону, понял: и этого было мало. Девушку, казалось, опьяняла лишь мысль о том, что ради одной её улыбки так легко могла пролиться алая кровь.

И ей захотелось ещё.

Став королевой, она упивалась кровью врагов, которых создавала одним лёгким взмахом ресниц, разжигая в короле мучительную, желчную ревность. Каждый раз, подкидывая в его сердце новую искру безумия, она пополняла свою коллекцию жертв.

— Ты хочешь мой поцелуй? — её слова были как мёд и вереск. — Так завоюй для меня страну и назначь столицу моим именем!

И король исполнил и этот каприз — только чтобы с остервенением голодного пса впиться в алые губы своей королевы и оставить на них жадный, болезненно яркий след.

Жестокость их союза была столь же устрашающей, сколь и завораживающей. Ведь, несмотря на все ужасы, что творились под их началом, они отчаянно любили друг друга на этих качелях, бросающих из ледяной стужи в ослепительное пламя.

И вот, в одну из роковых ночей, королева, с тьмой в сердце и кровью на устах, предъявила новый, безумный ультиматум:

— Либо ты положишь к моим ногам весь мир… либо я больше никогда не стану твоей, — прошептала она, и в её взгляде, чёрном, как беззвёздное небо, вспыхнуло обещание, которое стоило жизней миллионов.

Ведь её Безумный король старался. Он грыз землю, сжигал деревни и мосты, покорял города и страны во имя неё. Но у всего был предел. Его запал иссякал, армии были измотаны и разорены, а пылающий за горизонтом костёр войны грозил обрушиться на него и стереть с лица земли узурпатора, возомнившего себя богом.

Тогда король решился отправиться к Истокам ледяного озера — к самому сердцу мира, что веками пульсировало под толщей защитного льда. День и ночь он, словно одержимый, рубил его без устали, пока дыхание обжигал мороз, а руки превращались в обрубки, истекавшие кровью.

Лёд не поддавался. Он до последнего сопротивлялся его безумию. Но и это препятствие пало: вырвав прорубь окровавленными пальцами, он шагнул в чёрную, ледяную пасть Источника, скрытого в глубине пещер.

Он должен был захлебнуться, должен был умереть. Но не умер. Король сделал то, что должен: доплыл до ядра планеты, коснулся самой её сути и испил Источник до последней капли.

Тогда в его тело влилась вся мощь и власть, доступная смертному, и нечто, что было за гранью человеческой природы. Эта сила разорвала его тело в клочья, выжгла душу до пепла и оставила вместо человека — тень.

Тень, способную скомкать шар планеты двумя руками.

И всё ради неё. Всегда — ради неё.

Так король призвал свою холодную королеву в мир, где нет ни дня, ни ночи, только воля и жажда. Он стал правителем без короны, без имени, без лица, но с силой, способной бросить к её ногам не только врагов — весь мир, весь космос, вечность.

И, объятый силами, что были ему не по плечу, и любовью, которая вытравила в нём всё человеческое до основания, он поманил её, наконец, в свои объятия — ради этого момента, который стал бы венцом начала и конца вселенной.

Однако его любовь даже не сдвинулась с места. Лишь стояла, глядя на него, как на насекомое, барахтающееся в грязи, до уровня которого она никогда не опустится. Её мелодичный голос прозвучал как приговор, вырезанный на судьбах целых поколений:

— Посмотри на себя. Ты стал монстром, готовым обменять весь мир на одно сердце. Хоть с самого начала знал: я никогда тебя не полюблю. Ведь просто нечем, милый. Моё сердце — из камня, душа — осколок, а эта красота — гниль за красивой обёрткой. И любовь твоя, отравленная, тоже фальшивка, навязанная моей магией. Она питала меня, делала сильной, но тебе уже больше нечего мне предложить. Ведь ты больше не человек…

Её улыбка, пустая, как колодец без дна, отражала не лицемерие, а полное отсутствие души.

— Так умри же, чудовище. И я стану спасительницей всего мира, который взамен полюбит меня в сто крат сильнее тебя.

Но ведьма в той сказке не знала, что любовь, которую систематически поливают презрением, нередко ржавеет до ненависти.

И монстр, стоявший перед ней, уже не был ни Безумным королём, ни тем наивным юношей-принцем, что когда-то мечтал о тихой, взаимной любви. В нём не осталось ни надежды, ни боли — только тишина, плотная, как пепел после пожара.

Он не произнёс ни слова. Просто молча, без предупреждений и красивых жестов, взял то, что считал своим по праву, — вырвал выстраданное, каменное сердце ведьмы прямо из её груди. Но не с яростью, а с той же бережностью, с какой когда-то касался её лица.

Только сердце даже не билось. Оно хрустнуло в его руках, как лёд под каблуком — хрупкое, пустое, давно мёртвое.

И потому он вырвал из груди и собственное сердце, чтобы на последнем издыхании, склонившись над пульсирующей раной мира, возложить на Источник клятву — не молитву, не заклинание, а приговор:

— Пусть никто больше не повторит мою глупость. Пусть магия, что питает чёрные сердца и убивает светлые, будет заперта навеки.

Тогда их кровь — чёрная и алая — смешалась в единый поток и хлынула в ледяные воды Источника, окрасив его в багрово-алый цвет — цвет предательства, любви и последнего обета.

— Так он и заточил в узники всю магию мира, — под грохот беснующихся молний тихо заканчивал сказку Винсент, — ту самую, что лишила его сердца и человечности…

Лёгкий щелчок, и книга закрылась, будто захлопнулась дверь в прошлое. Парень взглянул на меня, зная, что я всё слышала, хоть и лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в каждое слово.

И я прошептала, почти беззвучно:

— Питер рассказывал мне эту историю… Но там ведьма была той, кто любит. Жертвой, которую отдал король на алтарь ради получения сил. А Ариннити, в наказание за его алчность, отобрала всё, лишив его жизни в ответ, а потомков — права на обладание магией.

Тишина повисла между нами — не пустая, а