Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

Тропинка вела мимо домика у моря, и Рамзи увидел женскую фигуру, которая неторопливо брела вдоль берега. Это была Сигни, а по пятам за ней следовала ее собака. Обе явно наслаждались выходным днем.

Он был не единственным, кто узнал Сигни. Тор радостно заржал и бросился вниз по извилистой тропинке, ведущей к морю. Рамзи изумила выходка Тора, и он предоставил ему свободу действий. Обогнув домик, конь направился к берегу, ступая по круто спускавшейся тропе уверенно, как горный козел.

Сигни обернулась на стук копыт. Закутанная в шаль, из-под которой выбились золотисто-рыжие пряди и теперь развевались на ветру, с сияющим здоровым румянцем лицом она была великолепна.

Радость захлестнула Рамзи. Приветливой улыбки Сигни было достаточно для того, чтобы все задачи, которые ему предстояло решить, показались ему вполне выполнимыми.

Глава 12

Сигни громко рассмеялась, когда Тор бросился к ней и вдруг резко остановился, подняв вихрь песка и гальки. Фиона приветственно взвизгнула.

— Тор! — воскликнула Сигни, протянув руку, чтобы погладить изящную шею лошади. — Как дела, мой милый мальчик? Прости, у меня нет для тебя ни яблока, ни морковки.

Рамзи усмехнулся:

— А я все гадал, кто заботился о Торе, когда дед слег, и теперь понимаю, что это был вовсе не конюх.

Жеребец ткнулся мордой в плечо Сигни, а потом коснулся носом собаки, как будто здоровался.

— Мне приходилось много ездить верхом по делам вместо лэрда, и Тору пошла на пользу такая физическая нагрузка, — объяснила Сигни. — У нас с ним всегда были особые отношения, так что мы сразу поладили. Но теперь он твой.

— Я в этом не уверен, — весело заметил Рамзи. — Посмотри, с какой радостью он здоровается с тобой.

— Я целую неделю не садилась в седло: он, наверное, скучал по мне. — Сигни погладила лоснящуюся шею любимца.

— Трудно поверить, что неделю назад я еще плыл на корабле из Абердина. — Рамзи взял поводья, собираясь продолжить путь. — Как ты провела выходной?

Сигни усмехнулась:

— Я спала допоздна, потом напекла гору песочного печенья, чтобы хватило на неделю, и решила прогуляться. Знаешь, мне понравился такой режим, я могла бы привыкнуть к нему.

Он удивленно приподнял брови:

— Очень скоро тебя охватила бы тоска, и ты стала бы искать, чем бы себя занять.

— Ну да, дня через два-три я бы взвыла от безделья, — согласилась Сигни и, повинуясь внезапному порыву, спросила: — Может, хочешь чаю с песочным печеньем?

Он на мгновение заколебался, потом все-таки признался:

— Вообще-то, мне не следовало нарушать твой покой, но чай, тем более с твоим печеньем, был бы сейчас как нельзя кстати.

Рамзи спешился и повел Тора под уздцы. Сигни шла по другую сторону. Ей нравилось украдкой наблюдать за молодым человеком, таким красавцем: высоким, подтянутым, прекрасно владевшим своим телом. Сигни улыбнулась, ей показалось, что статью конь и хозяин были очень похожи. Впрочем, она тут же напомнила себе, что не следует заглядываться на нового лэрда.

— Ты ездил по делам или катался для собственного удовольствия? — спросила она, поскольку молчание ее тяготило.

— Я сегодня очень рано проснулся и решил проверить, какими аллюрами владеет Тор.

— Он лучший на островах, — сказала Сигни, — хотя у твоего деда есть и другие, ничуть не хуже.

— По дороге домой я заезжал в Торфилд, к Маккензи, и Брок спросил, сколько может стоить использование Тора в качестве жеребца-производителя.

— Твой дедушка одобрил бы такой бизнес. У него были мысли на этот счет, он тоже хотел завести в Торфилде племенной конезавод, но у него не было на это времени. И сколько ты возьмешь за услуги?

— Я сказал Броку, что за первую кобылу, которую покроет Тор, мне достаточно будет завтрака, приготовленного его матерью. Но, вообще-то, об этом действительно стоит подумать, ведь какой-никакой, а это труд.

Сигни расхохоталась, а вслед за ней — Рамзи, а потом, отсмеявшись, сказал:

— За завтраком я узнал, какие тяжелые времена переживает семья Маккензи.

Вспомнив выражение лица Флоры, он вздохнул. Даже эта сильная женщина со стальным характером едва не сломалась перед угрозой потери Торфилда. Слава богу, старый лэрд предотвратил это несчастье.

— Да, времена были ужасные, — согласилась Сигни. — Но я думаю, худшее уже позади.

Они обогнули домик у моря и вышли к ровной площадке, с которой можно было подняться по тропинке на утес. Это место, расположенное между домиком и возвышающимся над ним утесом, было защищено от ветра. Здесь стояла небольшая поилка для лошади и было вбито железное кольцо в стену дома, которое можно было использовать как коновязь.

— Привяжи, пожалуйста, Тора, — попросила Сигни, — а я пока принесу воду и попону.

Рамзи усмехнулся:

— Похоже, у Тора есть второй дом.

— Да, ему случалось здесь ночевать, — призналась она, направляясь к двери.

Фиона следовала за ней по пятам. Сигни наполнила ведро водой и захватила из дому красивую попону, которой, пожалуй, не побрезговал бы даже победитель дерби, а вернувшись, налила воды в корыто. Рамзи, накинув попону на спину Тора, спросил, когда они направились в дом:

— Откуда у тебя вода?

— На утесе наверху есть источник, и несколько лет назад твой дед провел в домик у моря трубы для подачи пресной воды. Поскольку вода поступает с возвышенности, было достаточно простого запорного крана. — Сигни повернула вентиль, наполнила чайник и поставила на огонь. — Кстати, твоя бабушка любила в этом домике отдохнуть от суеты Скеллига.

Рамзи с удивлением взглянул на девушку:

— Я помню, что она регулярно исчезала на несколько часов, но никогда особо не задумывался, куда именно уходила. Мне казалось, бабушка запирается в своей комнате, чтобы спокойно заняться рукоделием.

— Иногда действительно так и было, но когда ей хотелось полного уединения, она приходила сюда, потому что здесь никому не приходило в голову ее искать. Никому не разрешалось входить в домик без ее приглашения.

Сигни открыла две глиняные емкости и достала из одной горсть песочного печенья, а из другой — имбирные пряники. Бросив кусочек печенья Фионе, остальное она положила на тарелку.

— Удивительно, насколько невнимательным может быть ребенок к окружающим его людям, — заметил Рамзи. — В Скеллиг-хаусе обычно было многолюдно. Посетители приходили и уходили, поэтому я не замечал отсутствия бабушки.

— Она наслаждалась тишиной и покоем, слушала шум моря, читала здесь, занималась домашним хозяйством или ткала. — Сигни указала на небольшой ткацкий станок в углу гостиной. — Это ее. Она была куда более искусной ткачихой, чем я, но мне нравится сидеть за ним зимой и воображать, что твоя бабушка здесь, рядом со мной.

— Неудивительно, что