Цвет греха. Белый - Александра Салиева

всякие мелочёвки давних лет. Перебираю каждую. Дольше всех задерживаюсь на шкатулке. Она выглядит дёшево, потрёпана временем, словно долгие годы передавалась из поколения в поколение, и я стараюсь открыть её максимально аккуратно, чтобы не сломать.

Внутри…

Жемчуг и фотографии. Тоже очень давние. На той, что сверху, запечатлена женщина. Она красивая. Её длинные русые волосы ниспадают с одного плеча блестящими витыми локонами, а взгляд немного уставший, но улыбается она с таким теплом, что ловлю себя на мысли о том, как любуюсь ей. Кто она? Ответ нахожу на следующий фотография. Рядом с ней мальчишка. Ему едва ли больше трёх, светлые волосы в полном беспорядке, ладошки перепачканы краской, ясные светлые глаза лучатся искренней радостью, а на пухлых щёчках заметны ямочки, когда он смотрит на неё. Несмотря на разницу в годах, я точно знаю, что это Айзек. Сходство слишком очевидно. Хотя кто бы мог подумать, что такой милый ангелочек вырастет таким циничным мудаком.

— Елена, — доносится в какой-то момент сбоку.

А я вздрагиваю, оборачиваясь. Не замечаю ведь, как здесь появляется Фара. Она стоит аккурат в проходе в гардеробную и смотрит на фотографию в моих руках.

— Елена? — вынимаю наушники.

— Его мать, — поясняет женщина.

Не знаю почему мне моментально хочется спрятать фотографию. Уж больно много неприязни светится в глазах той, кто, как и я прежде, на неё смотрит.

— Я стучала, но ты не услышала, — добавляет Фара. — Ужин готов. Поешь вместе со мной? — интересуется следом. — Антонио уехал по делам, вернётся поздно. Обычно Анна составляет мне компанию. Не люблю, когда за столом совсем пусто. Кажется, будто я старая дева, которая пережила всех своих родственников, — усмехается и театрально страдальчески закатывает глаза.

— Конечно, буду рада, — киваю я в ответ, выдавливая из себя подобие благодарной улыбки за приглашение.

Анну выпишут завтра, Фара хотела остаться вместе с ней, но дочь настояла на том, что ей хочется побыть одной и выспаться, фактически выгнала всех оттуда, поэтому будет невежливо оставлять хозяйку дома совсем одной.

— Стол накроют в течении пятнадцати минут, дождусь тебя в столовой, — улыбается Фара, разворачиваясь на выход.

Почти уходит, и я не собираюсь останавливать её, но вопрос слетает с моих губ быстрее мысли:

— Елена. Вы были знакомы с ней?

С чего я это взяла? И сама ещё не поняла. Но во всём этом определённо имелось что-то такое, к чему потянулось моё врождённое любопытство. Я непременно должна узнать об этом больше.

— Не то чтоб знакомы. Не напрямую. У нас слишком разное окружение, чтоб это было так, хотя она и жила какое-то время на Сицилии, — нахмурилась Фара, заново покосившись на фотографию в моей руке. — Он ничего тебе о ней не рассказывал? — поинтересовалась встречно.

— Нет, — покачала я головой. — Сами знаете, Айзек не отличается многословностью, если это касается его семьи, — нашлась с первым же подходящим поводом, пользуясь былыми наставлениями самого блондина.

Фара это проглотила с лёгкостью. Понимающе хмыкнула. И поделилась:

— Елена Ридд была шлюхой. Эмигрантка, зарабатывающая на жизнь услугами эскорта и собственным телом, потому что на большее была просто-напросто не способна. Красота была её единственным достоинством, — поморщилась, как от самого кислющего лимона. — Закончила так же нелепо, как и жила. Оступилась на лестнице, упала и свернула себе шею. Не удивлюсь, если была пьяна или ещё под чем посерьёзнее, раз уж оступилась, будучи в самом расцвете своей никчёмной жизни. Это всё, что я знаю о ней. В живую никогда не видела.

Я тоже поморщилась. С трудом, но замечание о том, что о мёртвых либо хорошо, либо вообще никак, если только они не являются исчадием ада, я оставила при себе.

— Вы наводили справки о ней, прежде чем усыновить Айзека, — заключила уже вслух.

— Конечно, должна же я знать, с кем именно нам жить под одной крышей, — согласилась со мной Фара.

— Вас можно понять, — натянуто улыбнулась и я.

Фара охотно кивнула. И ушла. Я же принялась рассматривать фотографии дальше. Не нашла больше ни одного изображения Айзека. В основном на карточках была лишь Елена. На всех. Кроме последней. Я чуть все предыдущие не выронила, когда увидела её. На ней Елена была не одна. Она мягко улыбалась в кадр, положив голову на мужское плечо, подхватив под руку… Антонио Янга.

Меня как ошпаривает!

С трудом удерживаю фотографии. Пальцы буквально припекает, пока я судорожно восстанавливаю былой порядок фотографий и прячу их обратно. Закрытую шкатулку тоже засовываю как можно глубже в недра ящика. Можно подумать, это мой величайший и самый опасный секрет, если кто-нибудь застукает меня с поличным, мне не сдобровать. Зато становится понятна вся та неприязнь, которую я уловила от Фары. Если она тоже в курсе, что Елена и Антонио тесно знакомы, а у женщины сын… я была права и насчёт подозрительного сходства внешности Антонио и Айзека? На простых знакомых или приятелей парочка с фотографии совсем не похожа. Так не прижимаются к мужчине, который ничего для тебя особо не значит. Да и он сам вряд ли позволит подобное в противном случае.

Чёрт!

Слишком много вопросов.

А Айзек, мать его Елена, Янг, так и не возвращается…

— Вот где тебя носит? — ворчу, взглянув в окно.

Совсем темнеет. Отпущенные мне до начала ужина пятнадцать минут тоже истекают. Приходится временно задвинуть все свои худшие мысли поглубже в закрома разума и спускаться в столовую. Фара уже там. Восседает сбоку от стула во главе стола. Мне предложено сесть напротив. Ужин выглядит воистину королевским. Всё умопомрачительно вкусно, так что мне удаётся занять свой рот достаточно хорошо, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, а поданный бокал белого вина сбавляет количество напряжённости в моей крови. Хотя от очередного вопроса я всё-таки не удерживаюсь:

— Детская. В спальне Айзека. Откуда она взялась?

Замечаю, как плечи Фары напрягаются. Она прекращает есть. Молчит всего секунду, но за тот период, что она длится, я успеваю напредставлять себе целую детективную историю с самой препаршивой концовкой.

Ох уж это моё шальное воображение!

Зато от нижних девяносто наконец отлегло…

— Я сделала её в прошлом году, — пожимает плечами Фара. — Не понравилось?

— То есть, она для меня? Нас, — недоверчиво смотрю на неё.

Женщина на это лишь улыбается.

— Ну, тогда я не знала, что это будешь именно ты, — беспечно усмехается она. — Просто подумала, что рано или поздно Айзек остепенится, и такая комната придётся весьма кстати. Заняться всё равно особо нечем, вот и обустраиваю дом, как только хватает фантазии.

Меня всё ещё подмывает по новой завести диалог об Елене