Цвет греха. Белый - Александра Салиева

собой, того определённо стоит. После того, как я заставила его скинуть свои кроссовки и закатала ему штаны повыше, как и до настоящего момента, если и смотрит на меня, то исключительно с таким видом, словно подумывает меня утопить. Едва ли смягчается и тогда, когда мы доходим до дежурной стойки, где нам сообщают, в какой именно палате разместили Анну. Ей промыли желудок и она пришла в себя, так что мы можем к ней подняться.

Верхний этаж, куда мы добираемся на лифте, намного спокойнее, чем первый. Здесь палаты только для vip-пациентов, и коридоры преимущественно пусты. Дверь с названной нам нумерацией располагается в самом конце правого крыла, и мы — не первые посетители младшей Янг. Её родители уже там. Фара явно воркует с Анной, сидя на краю больничной постели, но тут же замолкает, а Антонио безучастно пялится в окно, заложив руки за спину. Даже не оборачивается, как только мы входим.

— Добрый день, — здороваюсь я первой.

Слишком уж неудобной становится воцарившаяся тишина. Ответом становятся скупые встречные приветствия, и я прохожу дальше.

— Как ты? — продолжаю, обратившись к Анне.

Девушка выглядит бледной и уставшей, но пытается улыбнуться на мой вопрос.

— Мне сказали, это ты меня нашла и привезла сюда. Спасибо, — отзывается она.

— Нашла я, но привезла не совсем я, — оборачиваюсь к Айзеку.

Тот презрительно усмехается. Благо не отпускает ни одного комментария о том, что я его фактически вынудила это сделать. Смотрит на приёмных родителей.

— А где были вы?

Нас с ним и так извещали, что рано утром они уехали в Катанию, так что вопрос и его природа мне не совсем понятны. По крайней мере, поначалу.

— А мы выбирали подарок для твоей жены. Как и хотела Анна, — разворачивается в нашу сторону старший из Янг.

Получается, девушка их нарочно выпроводила?

Чтоб принять те таблетки…

— Антонио, — укоряет его Фара.

Вероятно, чтоб сбавил и смягчил тон, по крайней мере, на время. Уж больно сурово и мрачно выглядел.

Или нет?

— Вообще-то это должен был быть сюрприз, — закатывает глаза и Анна вслед за окликом Фары.

— Как по мне, на сегодня сюрпризов вполне достаточно, — кривится Айзек.

Не могу сказать, что я разделяю его мнение, чтобы быть настолько же категоричной. Но это только в первую минуту. До того, как беседу прерывает появление врача.

— Все анализы в пределах допустимой нормы, разве что уровень гемоглобина немного понижен, но это легко исправить, — доброжелательно улыбается мужчина средних лет в белом халате, сверяясь с данными в бумагах, которые притаскивает с собой. — Но я бы всё равно рекомендовал понаблюдать вас здесь хотя бы одну ночь, всё-таки первый триместр сам по себе требует особого внимания к здоровью будущей матери и развитию плода, не хотелось бы ничего упускать. Как вы себя чувствуете?

Анна улыбается ему точно так же, как и мне, словно вымучивает из себя подобие радости.

— Вполне хорошо, спасибо, — прикрывает глаза.

Ни на одного из нас больше не смотрит. Даже на того, к кому обращается. И если Фара и Антонио терпеливо ждут, когда она справится с собственной слабостью, чтобы продолжить разговор, то Айзек…

— Первый триместр? — переспрашивает, как мысли мои читает. — Какой ещё нахрен первый триместр?

Мужчина в белом халате заметно тушуется под тяжёлым пристальным взглядом задавшего вопрос. Я же обращаю внимание на то, что похоже данная новость остаётся таковой только для нас двоих. Антонио и Фара явно давно в курсе, иначе бы не отличились очередным молчанием. Вряд ли их выдержка настолько превосходна. Даже в лице ничуть не меняются.

— Пожалуй, я оставлю вас наедине, зайду снова немного позже, — так и не отвечает доктор.

Спешит банально свалить. В воздухе моментально становится так много напряжения, что и я спешу последовать его примеру.

— Я тоже пока побуду в коридоре, всё-таки меня это не касается, — мямлю в качестве своего оправдания.

— Нет, Нина. Останься. Эта тема касается всех нас.

В памяти мелькает образ детской, наличие которой я недавно обнаружила, но сопутствующие ассоциации я напрочь отметаю, развернувшись на голос Фары.

— Всё-таки мы теперь семья, — поясняет она мягко.

За уточнение я ей благодарна. Но не Айзек.

— И не смотри на меня так, мы с Антонио тоже только полчаса назад узнали, всё ещё не усвоили, — добавляет она для него.

Вряд ли он становится таким же мрачным как Антонио именно по этой причине, но оставляю свои умозаключения при себе. К тому же, моя помощь ему вовсе не требуется.

— Да похер мне, когда вы узнали. Ровно, как и глубоко похер на сам факт этого залёта, — произносит мой супруг. — Но было бы неплохо, — сосредотачивается на Анне, — если бы ты наконец повзрослела и перестала травить жизнь совсем уж беззащитного перед тобой, — опирается сомкнутыми в кулаки ладонями о спинку больничной кровати и слегка прищуривается, с презрением разглядывая девушку. — Ну, если конечно вообще собираешься её сохранить. Хотя уверен, сделаешь лишь одолжение этому ребёнку, когда решишь иначе.

Тут меня озаряет.

Она что, реально таким отчаянным способом собиралась устроить себе выкидыш⁈

Оборвать не только свою жизнь.

Именно из-за неё и сделала то, что сделала.

Вот почему старший брат девушки так разозлился.

— Может, и не только ему, — по-своему воспринимает Анна, вся сжимаясь на постели, обхватывая себя обеими руками, отодвигаясь от блондина так далеко, как только удаётся, словно не слова в неё бросил, а ударил физически.

Приятного в сказанном действительно мало. Контраст заново вспыхнувшей жестокости в том, за кого я умудрилась выйти замуж, вынуждает и меня содрогнуться. Единственное, что останавливает от того, чтобы встречно не выдать парочку другую не меньших «приятностей» — свидетели. Потом выскажу ему всё то, что я думаю насчёт его предложения избавиться от беременности, да ещё и в таких нелицеприятных красках, когда останемся одни.

— Не говори глупости, Анна, — строго пресекает начинающуюся истерику девушки мать.

— Может, это не такая уж и глупость, — сухо вставляет Антонио, чем изрядно удивляет меня, а через короткую паузу дополняет сурово: — Зависит от того, кто отец ребёнка, — одаривает свою дочь долгим взглядом. — Кто он, Анна? Ты нам так и не сказала. Отвечай.

Младшая Янг всё ещё вжимается в изголовье кровати, и новый её затравленный взгляд направлен на отца. Мне приходится очень постараться, оставаясь на своём прежнем месте, и не подойти к ней ближе, чтобы обнять, укрыв этими объятиями от мужчин. Никогда не была в подобной ситуации, но должно быть это воистину ужасно — когда твоя семья никакая не поддержка, а против тебя. Хорошо, что