Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

их большой кухни. Или на лоджии в самый мороз, и потом судорожно заказывать сложные кодовые замки на стеклянную дверь, ухаживая за ребенком, схватившим там воспаление легких.

У Бориса все было традиционно и просто: ты мать, ты с ней и разбирайся. А я вас и так содержу. И вообще мне утром на работу, я, в отличие от некоторых, дома целыми днями не сижу. А на такси в поликлинику ездить — ты у нас жена миллионера, да? Есть же троллейбус.

Соня почти что бежала уже, несмотря на то, что Лесины кошмары закончились как-то сами собой сразу же после развода. И в санатории она спала крепко-крепко. Так странно…

На крыльце, у их входа сидел гномокот. Да не один. Рядом с ним, тихо переговариваясь, на ступеньке сидела роскошная кошка. Белая. Кажется, ее пушистая шубка светилась под звездами в темноте и мерцала опаловыми синеватыми искрами.

— Здрасьте! — все, что смогла выдавить из себя запыхавшаяся Соня.

— Спалил все к собачьим чертям, — простонал Леонид ей в ответ, кивнув куда-то назад. Она обернулась.

Да. Горело здание директората синим пламенем.

— Ой. И что делать теперь? — неужели ей завтра не нужно там будет опять скорбно размазывать грязь шваброй? На руинах-то ну какая, скажите, уборка?

— Ничего. Завтра будет как новенькое. Дракон же.

И плечами пожал выразительно так, будто это все-все объясняло.

Белая кошка пристально посмотрела на гнома. Гном поперхнулся, поднимаясь с крыльца.

— Ну, мы пошли. Кстати, знакомьтесь, это супруга моя, Зильда Эрнестовна Дваринг.

Соня устало покосилась на кошку и ей кивнула. Та важно спустилась с крыльца, задрав хвост, и потопала по дорожке налево. Ну, а что странного? Котогном женат на белой кошке. Директор — дракон. Секретарша — феечка. Ля-ля-ля. Соня сошла с ума, какая досада.

— Ревнует, — радостно сообщил Леонид зачем-то. — Она, когда сильно ревнует меня, сразу кошкой обращается, а обратно теперь только утром.

И лихо по-гусарски закрутил свой ус.

— Э… А вы тут почему? — устала она невозможно. Еще эти кошко…

— Так мы за малышкой присматривали. Спала хорошо, пару раз попыталась с кровати упасть, пресекли, Зильда под бок ей легла, вот она и успокоилась. Там пирожки на столе и компот. Утром не подрывайтесь особенно. Выспитесь. Пока это все безобразие… — он снова кивнул на уже догорающий директорат, — разгребут, пока дракон успокоится… К обеду туда подходите, там будем решать, что с вами делать дальше.

И раскланялся. Соня ошарашенно проводила взглядом странную парочку: шествующую медленно кошку и что-то ей весело намурлыкивающего гнома, шедшего рядом. Про то, как они открывали их дверь, якобы очень надежно запертую, уже как-то не спрашивалось.

— Сим-сим… — кстати вспомнила о «ключе», — пошли что ли, дверь погрызем.

И пошли ведь…

Леся спала на узкой кровати тихо-тихо, даже дыхания не было слышно. Соня очень осторожно примостилась рядом, прикрыла глаза… и провалилась в сон, полный говорящих котов, изрыгающих пламя драконов и всевозможных оттенков зеленого.

19. Хвостатая катастрофа

С огромным трудом вытаскивая хвост из прохода приемной, Сильвер злился.

Лапа застряла в столе. Кактус чертов прилип прямо к заднице, впрочем, учитывая толщину шкуры серебряного дракона, это была проблема эстетического характера. А еще воняло палеными тряпками и в ярости сожженым ведром.

Потрясающе, невероятно. Неслыханное везение!

А все ведь так хорошо начиналось — насколько вообще это возможно в его ситуации. Сиятельная Маргарита расщедрилась и напоследок Эндрису подарила поистине царский подарок: отделила от длинной цепочки легендарного артефакта — полога невидимости — небольшой сектор, легко превращенный в браслет.

Надеваешь его — и вмиг делаешься невидимым. Один недостаток был у подарка: если сам полог легко застегивался на двоих, то браслет был артефактом индивидуального пользования. Но Эндрису и в голову бы не пришло с кем-то шляться невидимо по… даже подумать противно, нет-нет. Никогда.

Он отлично мог и сам преодолеть межмировое пространство. Все же он настоящий, полноценный дракон, пусть не бессмертный, но все же. Вот только тащить на себе три тонны крайне нужного и весьма дорогого оборудования? Это утопия. Пришлось ожидать порталиста, а тот, конечно, опаздывал. Бессмертный всегда заставлял себя ждать, ему это нравилось. Потом долго они пересчитывали все пункты по накладной. Сводили все ведомости. Дважды вдрызг разругались, трижды чуть не убили друг друга. И когда все эти чертовы колбы, реактивы, весы, шагомеры, бесконечные рулоны бумаги и тонны карандашей были загружены в базу портала, этот старый болван объявил перерыв на обед и ушел. Сразу до ужина. Это тоже было у К. А. в порядке вещей: невероятной силы магический дар и уникальные умения делали господина Бессмертного воистину незаменимым специалистом. А стало быть, все вокруг должны были терпеть его поганый характер и раздутое самолюбие.

К моменту выхода на площадке в парке Эдема Сильвер был доведен до такого белого каления, что едва не взрывался.

И вот тут он сделал глупость, наивно решив действовать строго по плану.

Натянул артефакт невидимости и пошел изучать свои эти самые новые владения.

Вот тут все и началось… То есть продолжилось.

Сначала воняло духами. Сладкими! Омерзительный запах. Какие-то вазочки, картинки, рамочки и даже пара фарфоровых феечек — и все это в приемной, которая должна посетителя готовить к тому, что их ждет в кабинете директора! Занавесочки на окнах с рюшами! Розовая подушечка на секретарском стуле! Где, спрашивается, эта инфантильная его помощница? Сейчас он ей…

Ох! И Сильвер увесисто шлепнулся на скользком и мокром паркете дважды подряд (кто водой моет паркеты, да еще так, оставляя на нем глубокие лужи⁈). Потом узрел разводы из смеси воды, пыли и моющих средств прямо на книжных полках. Половина книг выставлена перевернуто, ценные библиографические редкости едва не валялись на полу.

Табличка на двери кабинета издевательски поблескивала пустотой в графе имени генерального директора.

Но добил его, собственно, стол.

Личное рабочее место всегда было слабостью Эндриса. Здесь должен царить безупречный порядок, продиктованный логикой и содержанием, когда приборы радуют глаз, столешница обязательно каменная, под рукой всегда остро наточенные карандаши и еще пара-тройка деталей. Он успел заказать это все и отправил сюда накануне, отдельно.

И что же?

Какая-то потертая пластиковая карандашница, полная незаточенных карандашей! Статуэтка слоника — убогость, граничащая с пошлостью. А где же, интересно знать, с таким невероятным трудом собранный антикварный комплект письменных принадлежностей начала двадцатого века? А лампа магическая, а… Создатель, что это⁈

Яркие, мокрые, грязные, омерзительные разводы на глянце бесценного индиголита!

Какой, скажите, дракон способен подобное выдержать?

Сильвер не смог, да и не пытался. Чудовищный всплеск магической