Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Он прищурился, неодобрительно поджав губы.

— Плохо же на вас переход повлиял. Формы вежливости позабыты навечно?

Соне стало немножечко стыдно. Самую малость. До тех пор, пока она вдруг не вспомнила, что у Леси английский с бассейном и вообще!

— Благодарить буду по возвращению нас домой, — сказала ему, как отрезала.

— А… зачем? Домой вам зачем?

Он снова взял карандаш и критически осмотрел его безупречную остроту.

— Как? — она удивилась. — Там у меня родители, Лесе надо… А к чему этот вопрос?

— Вот, — он аккуратно ей подвинул папку. — Это я захватил с собой совершенно случайно. Дело темной ведьмы Екатерины. Покушение на Кошкина Бориса Игоревича.

— Что? — ладони Сони предательски вспотели. Она тут же потеряла свою решимость и покачнулась.

— Борис в коме, дам копии медицинских заключений, прогнозы оптимистичные, но… — он протянул девушке невесть откуда взявшийся в его руках стакан с водой.

Та молча приняла его и отхлебнула, закашлявшись.

— Но? — хрипло спросила.

— Никаких алиментов. И теперь без работы. И мне что-то подсказывает, что бывшая ваша свекровь с жильем вашим разберется решительно и очень быстро.

«Откуда он знает?» — мелькнуло в голове. Она не стала брать папку, к ней и прикасаться бы не рискнула. Нет. Какой смысл ему врать?

— Вернусь к родителям… — прозвучало неубедительно совершенно. Только ее там и не хватает.

— На время проведения следствия им купированы центры памяти. Они о вас просто не помнят пока. Вы же не хотите убить их своим исчезновением?

— Так верните нас! — крикнула совершенно отчаянно.

Дракон покачал головой.

— Здесь вам не метро. Межмировой переход истощает энергетическое поле мира. В следующий раз — самое раннее через год.

Соня ахнула, неверяще уставившись на директора.

— Врете! — прошипела.

— Сам, знаете ли, не в восторге. А вы думали, вас просто так, от доброты душевной, поставили на довольствие?

Прозвучало… скорбно. Сильвер даже чуть поморщился от неприятного ощущения. Врал, конечно, но самую малость. Бессмертный точно никого и никуда не потащит, на что-то внеплановое его уговорить — настоящий подвиг. А о собственных талантах распространяться не время.

Потому что не хотел он их никуда отпускать. Та хвостатая тварь, что надежно в нем теперь поселилась, сейчас скребла когтями и рычала: «Она — мое сокровище!» Разнюхал он, видете ли. А ведь чуть не прибил ее в кабинете! И все теперь, попробуй уговори ты дракона!

— Ненавижу! — в ответ прошипела девушка, топнула ногой и, развернувшись, попыталась уйти.

— Даже не спросите, что я вам предлагаю? — выстрелило в спину.

22. Предложение с многими нулями

— Тряпку и швабру, конечно. Мечта всей моей жизни — размазывать грязь в кабинете директора.

А вот тут-то дракон содрогнулся, вспомнив, видимо, результаты «уборки».

— Нет.

Соня остановилась. Что он может ей предложить? Возить навоз? Или есть тут работа похуже?

— Леонид мне тут успел доложить, что вы странным образом ладите с местной флорой и фауной. Самой… кхм, строптивой, причем даже опасной.

— Горгулий метис? Симпатичные, кстати, цветочки.

— Мы сейчас не о них. У «цветочков» как раз таки все благополучно. Цветут, прямо скажем, и пахнут. Чего не скажешь о вас.

Ах так⁈

Развернулась решительно и двинулась обратно к столу. Сильвер рассматривал карандаш так внимательно, как будто от тонкости грифеля сейчас зависела его жизнь.

— В вашей столовой кормят отвратительно! — она даже покраснела от праведного негодования. — Даже хлеб там ужасен. Помыть голову я не успела, потому что…

— Да, я помню. В столовой здесь не был, я не ужинал даже еще. Или уже.

Прозвучало печально. Но Соню не тронуло это признание.

— Так что вы хотели мне предложить, кроме тряпки и швабры? Навоз вывозить? Убирать пепелища?

— Договариваться с «цветочками». У вас как с цветоводством вообще дела обстоят? И еще одна важная есть вакансия. Но это, только если вы с первой сойдетесь характерами…

— Ничего не поняла, — честно призналась Соня.

Сильвер отложил, наконец, карандаш, тяжко вздохнул, щелкнул пальцами… и из-под стола с тихим шелестом выдвинулась табуретка. Забавная, больше похожая на резной пенек.

— Присаживайтесь. Давайте мы так поступим: вы меня молча выслушаете, не перебивая и не полыхая потоками праведного негодования. И ответите сразу же. Нет, у нас с вами нет времени на размышление.

Девушка молча кивнула. Выбора-то особо и не было.

Сильвер открыл свою папку, достал сложенный вчетверо большой лист, отодвинув прочие, среди которых Соня мельком заметила какие-то акварельные зарисовки. Развернул.

Карта. Большой остров, практический круглый, похожий на масленичный блин: с дырочками систем озер и прудов, тонкими линиями каналов и речек, неровными береговыми краями. Красиво. Ей сразу понравилось.

— Вот здесь, — Сильвер взял многострадальный карандаш, обведя тонким грифелем центр «блина», — находятся, собственно, все административные здания главного парка-дендрария. Видите эти четыре пруда?

Соня наклонилась к карте, вглядываясь в линии. И почувствовала горячее дыхание Сильвера прямо в макушку. Дернулась, шарахнув его в нос затылком, и едва не слетела с пенька. Дракон зашипел громко, как кот, которому придавили хвост дверью, нос ладонью зажал, но ругаться не стал.

— П-п-п-ростите, — выдавила Соня, вся покраснев. — Я что-то нервная очень.

— Вы простите, — он едва выговорил, все еще переводя дыхание и болезненно морщась. — Я тоже… увлекся. Так вот. Эти пруды, — карту опасливо ей пододвинул и ткнул карандашом в голубые овальные «дырочки» на «блине», — определяют границу карантинной территории. Сюда привозят растения со всей вселенной, тут они осваиваются, им подбирают оптимальную зону локации, режим ухода и изучают.

— Вы с ума сошли? Я не умею! — уверенно мотнула головой Соня. — Да бросьте, у меня дома только алоэ выживало. Я горожанка в пятом поколении! Я на огороде даже никогда не была и картошку видела только в супермаркете!

— Очень даже умеете, — мягко ей возразил дракон. Невзирая на стремительно опухающий нос, между прочим. — Вспомните лошадку.

Только теперь Соня окончательно вдруг поверила, что это не сон. И что этот Сильвер — тот же самый Андрис из санатория…

— Нет… Не смогу, и нам надо домой. И лошадь, она же не растение!

— От вас требуется желание обучаться и чуткость, — Эндрис, казалось, ее вообще не слышал. — Магические растения, оторванные от своего мира, из привычной среды обитания, беззащитнее даже, чем малые дети. Все растения чувствуют некую ауру человека. Есть люди, у которых могут завять даже кактусы, — Соня тут вспомнила кактус покойный из кабинета директора. — А есть те, у которых впервые за почти сотню лет распустились горрулий митисы. Да-да.

Знал, гад, на что давить. И невинные глазки дракона это лишь подтверждали. Соня заколебалась, прикусила губу, растерянно стиснула руки.