Замуж за предателя - Наталия Журавликова

Той ночью мы спали с ним в обнимку, полностью одетые. Строгая пижама Лаэрта напоминала костюм, в каком он выезжал на деловые встречи.

— Может, нам отправиться в путешествие? — спросил муж с утра, стоило мне открыть глаза.

— Что? — удивилась я.

— Мы с тобой новобрачные, если уедем куда-нибудь, никто даже не удивится. Мне наскучили уже эти постоянные встречи, где на нас глазеют все кому не лень.

— Ты хочешь уехать из-за Альмы Данли? — ух, сама удивилась, что смогла это произнести. Но собственно, вряд ли заклятие распространяется на обычное упоминание имен.

— С чего ты взяла?

Лаэрт откинул одеяло и сел в кровати.

— Мы всего несколько дней в городе, а ты уже устал, милый. Особенно после того как узнал о помолвке своей… подруги.

— А ты, никак, ревнуешь? — Лаэрт пристально на меня посмотрел.

— Дорогой, я полностью доверяю тебе.

Муж крякнул, вставая с постели.

— Ревнуешь. И не доверяешь. К тому же, тебе кажется, что ты меня ненавидишь.

Кажется?

— Да-да, и не надо на меня так смотреть. Во сне ты болтаешь о любви. А наши сны, милая, это вся свобода, которая остается даже под заклятием.

Я швырнула в него подушкой.

После обеда Ларри, недовольно ворча, все же принялся собираться в гости к тетушке. Для Ингрид и Силфрид, внучек этой почтенной особы, мы захватили конфеты ручной работы, а самой Мелли решили преподнести цветы.

Обстановка небольшого дома родственницы Лаэрта напоминала музей путешествий. Оба этажа заставлены сувенирами из разных стран и городов.

— Но вы же никуда не ездите! — вспомнила я.

— Я путешествую благодаря моим родственникам и друзьям, они балуют меня рассказами и сувенирами. Вы-то никуда не собираетесь?

— Как раз сегодня утром Лаэрт об этом говорил, — улыбнулась я.

Муж остался в гостиной, где его тут же принялись обкатывать шустрые внучки хозяйки дома.

— Вот, милочка, а это тебе подарок от меня, — Мелли протянула мне овальную коробочку с бантиками, — зеркальце с убыстренной связью.

Убедившись, что Лаэрт надежно захвачен девчушками, я спрятала столь необходимую мне вещицу в сумочке.

Осмотрев едва ли половину экспонатов удаленной путешественницы, мы присоединились к Лаэрту, который уже готов был просить о пощаде, но выглядел счастливым. В его густые волосы были вплетены садовые розы, вероятно, вместе с шипами, потому что лоб мужа оказался поцарапан.

Ингрид и Силфрид на вид можно дать лет по восемь, когда мы зашли в гостиную, эти дамочки поили Лаэрта из крошечных игрушечных чашечек настоящим чаем.

Удивительно, этот злодей ладит с детьми!

Мне не терпелось вернуться домой, но неудобно было это показывать. Мы мило поболтали с гостеприимной старушкой и наконец отправились обратно.

В особняке, сказавшись уставшей, я прибежала в свои комнаты и распаковала зеркальце.

Оно выглядело старинным, но на гладкой зеркальной поверхности ни царапинки.

Мне нужно связаться с профессором ментальных практик Ажеборном Ботлером.

Произнеся нужное заклинание связи, я назвала код связи.

— Отвар из розмарина!

Зеркало затуманилось. Так обычно бывает, когда вот-вот должен появиться собеседник.

Я нервно поправила волосы и приготовилась к встрече с преподавателем, который научил Лаэрта плохому, как в зеркале возникло полупрозрачное лицо, словно сотканное из воды.

— Профессор Ботлер? — испуганно выдохнула я.

— Я магический секретарь профессора Ботлера, — сказал он неживым голосом, — метрано Ажеборн Ботлер находится в поездке по миру и будет на связи через три недели. Вы можете оставить свое сообщение после птичьего щебетания.

Придя в себя, я постаралась сформулировать свою проблему так, чтобы хоть немного обойти заклинание. Впрочем, плюнув на все попытки, я просто говорила что думала, а получалось так:

— Меня зовут Зелла Телеро. Я жена Лаэрта Телеро и очень, очень люблю своего мужа. Просто невероятно, и радуюсь даже его измене с другой женщиной. Он прекрасен и непогрешим! Я очень хочу поговорить с вами, профессор Ботлер, чтобы вы поняли, насколько сильно я предана Лаэрту!

— Ваше сообщение записано, — проскрипел секретарь, и зеркало потускнело.

ГЛАВА 9

Лаэрт

Они жили в городском особняке уже две недели. После того, как Лаэрт велел жене перестать восхвалять его на каждом шагу, Зелла угомонилась. Он знал, что ей полностью владеет заклинание.

Тот разговор в карете все не выходил у него из головы.

Лишь сейчас он разглядел Зеллу. Она не имела ничего общего с тем образом, что сложился еще в юности.

С сознательного возраста, когда начинается у мальчиков подростковый бунт, Лаэрт воспринимал рыжую заучку как навязанную отцом обузу.

И не пытался разглядеть в ней ничего привлекательного, наоборот, с удовольствием выискивал недостатки. А когда начал заводить флирты на стороне, делал это с чувством самооправдания.

Разве можно быть верным рыжей скучной мышке, когда рядом столько ярких птичек?

Он злился на отца, который решил за него все с самого детства и словно сам на себя насылал слепоту, не давая разглядеть очевидных достоинств будущей жены.

А теперь словно пелена с глаз упала.

Каждый день Лаэрт искал способ побыть с Зеллой, коснуться ее. Он отчаянно искал в ней отблески той любви, что жила в ней всю ее жизнь.

Он жаждал обладать ей с пылом юнца, и все реже думал об Альме. А если и вспоминал, то с жалостью.

Бедняжка, так и не узнает любви молодого мужчины до свадьбы с уродливым стариком-бароном.

Альма Данли после объявления помолвки вернулась в поместье покойного отца, к вдовствующей матери, которая рассчитывала получить немалую выгоду от брака дочери.

До ее отъезда они увидеться так и не успели. Как раз из-за того визита к тетушке Мелли. Но Альма успела отправить ему письмо со словами любви и надеждой на скорую встречу.

Лаэрт ловил себя на том, что в откровенных фантазиях, что были связаны у него совсем еще недавно с соблазнительной и дразнящей его кошечкой Альмой Данли, обосновалась рыжая лисичка с чистыми, как горные ручьи, глазами.

Ему хотелось ласкать ее, гладить нежную кожу, целовать тонкую шею, согревать своим телом и разжигать в ней ответную страсть.

Ему уже самому хотелось расколдовать жену, чтобы спросить, осталась ли в ней хоть капля прежней любви. Но что, если она сразу сбежит или публично его опозорит?

Простит ли отец Лаэрту его хитрость?

В то же время, с каждым днем Лаэрт увлекался женой все больше.

И по прошествии двух недель он принял единственное, на его взгляд, верное решение — расположить ее к себе, убедить в своих чувствах, а потом уж и расколдовать.

Проснувшись в своей постели, слишком широкой для него одного,