Изгнанная с позором - Нита Вольская

Мужчина учтиво поздоровался, и протянул лист.

— Если что-то непонятно, спрашивайте, фира Ириана.

Пробежала по листу глазами.

Что тут может быть непонятного? Продукты, цены, расчёт на день, неделю, месяц. Если жить не как господа, то сто лиронов вполне хватит на продукты для моей небольшой «семьи».

— «А если научиться торговаться, то можно ещё даже откладывать про запас». — добавила мысленно, и с благодарностью посмотрела на мужчину.

— Спасибо, Ми́рон, за такой понятный список. Вы меня очень выручили. Я учту все ваши рекомендации.

Управляющий улыбнулся.

— Если у вас нет ко мне вопросов, то я, с вашего позволения, пойду. Нужно ещё распорядиться, чтобы вам отгрузили необходимые в дороге и на первые дни на новом месте продукты.

— Граф разрешил? — удивилась, вспоминая свою «торговлю» с ним, и её «успех», вылившийся в долгосрочный долг.

— Я умею быть убедительным, госпожа. — улыбнулся.

— Еще раз большое вам спасибо, Мирон. Даже не представляю, что бы я без вас делала.

Уходя, остановился, что-то вспомнив.

— На оборотной стороне листа я написал имя моего знакомого. Он живёт в тех краях, куда вас отправляют. Вы без труда его найдёте — он держит большое хозяйство, и его продукция пользуется хорошим спросом. Если вдруг возникнут трудности, обратитесь к нему. Просто скажите, что знаете меня, и он вам обязательно поможет.

Не зная, как его отблагодарить, посмотрела благодарным влажным взглядом.

— Удачи вам на новом месте, госпожа. — пожелал, улыбнулся, и закрыл за собой дверь.

А я продолжила смотреть туда, где он только что стоял. Мысленно желая ему всех благ.

Глава 26. Удача отвернулась

Выезд назначила на раннее утро. В надежде избежать долгих прощаний. Спасибо я уже графу сказала, а лишний раз давать ему повод для поползновений не хотелось.

Проснулась перед рассветом. От раската грома. Настроение, которое я себе перед сном тщательно создавала, убеждая в том, что у меня всё получится, сразу улетучилось.

Ещё больше его испортила Маруня, когда принесла таз для умывания, и сообщила:

— Госпожа, граф спешно уехал, но велел его дождаться.

— Зачем не сказал?

— Сказал что-то про бумаги на имение.

Точно! Вот я ворона! Совсем про них забыла. Не хватало ещё остаться без крыши над головой. Как бы я потом доказывала свои права? Развод мне дал одно ценное знание: "без бумажки ты какашка". Вряд ли в этом мире по-другому.

Подумала, что стоило у Мирона взять ещё и другие уроки: о тонкостях оформления местных документов. Они мне наверняка пригодятся в дальнейшем. Если удастся реализовать все свои планы. Да и правильность переоформления имения не мешало бы проверить. Граф ещё тот жук. Не удивлюсь, если он оставит для себя какую-нибудь лазейку.

— Мирон у себя?

— Нет, госпожа, он отъехал с графом.

Нахмурилась.

Но немного поразмыслив пришла к выводу, что это даже к лучшему. Уж он-то не даст меня обмануть. И, как минимум, предупредит, если в бумагах будет какой-то подвох.

Чуть успокоилась. Ненадолго.

За окном всё больше разыгрывалась непогода. Не самый лучший попутчик в дальней дороге. Мысленно спросила у местного бога, которого нередко вспоминала Мара, что я ему сделала. Он, естественно, не ответил.

Графа уже не было больше часа.

В плаще и с капюшоном на голове нервно ходила по крыльцу перед задней дверью, поглядывая на повозку с провиантом и вещами слуг. Она была накрыта брезентом и сверху привалена сеном. Но никакого укрытия от дождя не имела. И как на такой поедут люди?

Вокруг телеги суетился уже основательно промокший Левон: проверял колёса. Беспокоилась, чтобы он не заболел, и на всякий случай прикидывала чем я смогу менее болезненно пожертвовать, чтобы его вылечить, если всё-таки сляжет.

Не заметила, как он приблизился.

— Извините, госпожа, что отвлекаю вас от мыслей, но вы так часто смотрите в мою сторону, что я посмел предположить, что беспокойство связано со мной. Если вы боитесь, что я вас обману или брошу посреди пути, то напрасно. Я умею быть благодарным. Если потребуется я готов отдать за вас даже свою жизнь.

Вытаращила глаза. Пробормотала:

— Надеюсь, этого не понадобится… Вы… — вовремя вспомнила, что слугам не выкают. Исправилась. — Ты всё неправильно понял, Левон. Я беспокоюсь, что ты можешь заболеть.

Мужчина тихо рассмеялся. И посмотрел так по-доброму, что на душе стало светлее.

— Я вырос в бедной семье, фира. И с детства помогал отцу ловить рыбу. В любое время года. Вы напрасно беспокоитесь, я закалённый. Для меня этот дождь лишь незначительная помеха на пути. И единственное неудобство, которое он способен доставить, это размыть дороги. Но и это решаемо. Вдвоём с Олешкой мы сможем вытолкать и повозку с провиантом, и вашу коляску.

Выслушала и поняла, что до сих пор не знакома со вторым мужчиной из моей новой семьи. Поблагодарив Левона за поддержку, пошла исправлять оплошность.

Парень накрывал коня попоной.

Спустилась по ступеням. Сразу вытянулся, замер, склонил голову.

На вид лет 18-19. Высокий, крепкий, довольно симпатичный. У моей Маруни отличный вкус. Надеюсь, что он ещё и человек хороший. Потому что свою рыжуню я никому в обиду не дам.

— Здравствуй. — поздоровалась первой.

— Здравствуйте, госпожа. — наши взгляды встретились. В его тёмных глазах читался интерес и немного тревоги.

— Спасибо. — неожиданно выдал. И вновь потупился.

— За что?

— За то, что позволили мне ехать с вами.

— А ты знаешь куда мы едем? И что нам всем там придётся непросто?

— Меня этим не напугать, хозяйка. Я к трудностям с мальства привык. Я у мамки один был. В раннего детства был за мужчину в доме, единственный кормилец.

— А на кого же ты свою маму сейчас оставляешь?

В голове снова активировался калькулятор, высчитывая сколько потребуется средств на содержание ещё одной женщины.

— Умерла она прошлой зимой. — голова склонилась ещё ниже. — Не уберёг. От лихорадки сгорела.

В его голосе было столько боли, что моя рука невольно потянулась к светлым кудрям. Едва коснулась. Парень вздрогнул, поднял лицо. Посмотрел удивлённо.

Стало неловко за свой порыв. Убрала руку за спину.

— Прости… Я не знала… Или забыла.

— Всё хорошо, госпожа. Я свыкся уже почти.

— Если есть какие-то нужды, не стесняйся, говори. Мы теперь вроде как одна семья, и значит во всём должны помогать друг другу.