Лотос и роза - Марья Зеленая

— Там есть что-то приметное? Статуя? Скамейка?

Она задумалась:

— Есть каменная статуя льва. И рядом — большой горшок с азалиями.

Лян кивнул:

— Хорошо. Слушайте внимательно. Если узнаете что-то важное — напишите записку. Коротко, без имен. Только факты — название деревни, дата рейда. Заверните в промасленную бумагу, чтобы не промокла. Спрячьте под горшком. Лучше ночью, когда все спят.

Виктория внимательно слушала.

— Я постараюсь проверять место в полночь и перед рассветом. Заберу записку, если найду. Никто меня не увидит.

— А как я узнаю, что именно вы забрали записку? Вдруг кто-то другой найдет ее раньше? Садовник, слуга...

— Я оставлю знак — маленький белый камень рядом с горшком. Увидите его и будете знать — я прочел записку.

Виктория медленно кивнула:

— Я поняла.

Лян сделал шаг к окну, но на полпути остановился и обернулся:

— Почему вы это делаете? — спросил он. — Рискуете ради китайских крестьянок, которых никогда не видели?

Виктория смотрела на него долго, словно решая, стоит ли говорить правду. Потом произнесла:

— Потому что это правильно. И потому что... — она замялась. — Я знаю, каково это. Быть беспомощной. Когда никто не поможет.

Лян кивнул — коротко, с уважением. Открыл окно. Ночной ветер ворвался в комнату, заставив огонек свечи затрепетать. Он обернулся в последний раз:

— Будьте осторожны, миссис Кэрроу.

— И вы тоже, мистер Лян.

Он бесшумно спустился по водосточной трубе и нырнул в переулок. Тонкий серп луны тускло освещал ему путь.

Он доверил свою жизнь англичанке. Безумие или единственный шанс?

Лян шел быстро, держась в тени. Не оглядывался. Клятва, данная умирающей сестре, вела его по краю пропасти.

Но теперь у него появился союзник там, где он меньше всего ожидал его найти.

Враг моего врага...

Или нечто большее?

Глава 12. По тонкому льду

Глава 12. По тонкому льду

Виктория не спала всю ночь.

Лежала рядом с Ричардом, слушала его храп, смотрела в темноту. Прокручивала в голове слова Ляна. Двадцать женщин. Деревня. Рейд. Ей позарез нужно узнать время и место.

Но как?

Она перебирала фразы, которые другие жены произносили мимоходом — между глотком чая и кусочком тоста: «Как твои дела, дорогой?» «Много ли работы намечается?» «Когда ты будешь свободен?»

Виктория морщилась, качала головой на подушке, отбрасывая один вариант за другим. За три года брака она научилась держать язык за зубами, если Ричард сам не заводил разговор. Простое человеческое любопытство, которое разрешалось всем женам в мире, ей было запрещено.

Но она должна попытаться.

Небо за окном светлело. Под карнизом зачирикали воробьи. Внизу хлопнула дверь на кухню — дом пробуждался.

Виктория лежала на спине, глядя в потолок, и слушала дыхание Ричарда рядом. Ждала, когда он проснется сам — встать раньше него означало потревожить его сон, что могло вызвать раздражение. Встать позже — выглядеть ленивой, что тоже не сулило ничего хорошего.

Его дыхание изменилось. Он проснулся.

Повернул голову, посмотрел на нее. Долгая секунда. Она не шевелилась, дышала ровно, глубоко, словно спящая.

Наконец он встал, не потревожив ее. Слава Богу.

Виктория ждала, пока он отвернется к шкафу, и только тогда осторожно «проснулась».

— Доброе утро.

Ричард кивнул, продолжая одеваться. Он не требовал ее помощи, не упрекал за то, что она все еще в постели. Хороший знак. Когда он оделся и вышел, Виктория позвонила в колокольчик, вызывая Ли Мэй.

Обычное утро — только голова раскалывалась от недосыпа, а сердце колотилось при мысли о том, что сейчас ей придется играть роль любопытной жены.

За завтраком Ричард, как обычно, читал «Северный Китайский Вестник». Ел молча, не отрываясь от статьи.

Сейчас. Нужно спросить сейчас, пока он в хорошем расположении духа.

— Интересные новости? — заговорила Виктория.

— Тайпины опять бесчинствуют под Сучжоу, — ответил Ричард, не отрывая взгляда от газетных строк. — Но ничего, скоро мы наведем там порядок.

Виктория начала намазывать тост джемом — медленно, стараясь, чтобы руки не дрожали, чтобы голос прозвучал естественно, когда она заговорит.

— Значит, намечается военная операция? — спросила она, словно проявляя вежливый интерес.

Ричард не поднял глаз от газеты.

— Возможно.

Виктория сделала глоток чая — слишком громкий в наступившей тишине.

— Ты будешь командовать отрядом?

Тут он посмотрел на нее.

— Почему тебя это интересует?

Сердце забилось быстрее. Отступить. Немедленно отступить.

— Я просто... Волнуюсь за тебя. Не опасно ли это.

Несколько секунд Ричард продолжал оценивающе на нее смотреть.

— Это не женское дело, Виктория, — наконец бросил он. — Не забивай свою хорошенькую головку такими вопросами. Занимайся домом.

Его взгляд снова уткнулся в газету, разговор был окончен.

В наступившей тишине Виктория смотрела как чаинки кружатся на поверхности чая. Пальцы так сильно стиснули ложечку, что металл впечатался в плоть.

* * *

К ужину Ричард вернулся со службы в неплохом расположении духа. Насвистывал какой-то марш, спускаясь по лестнице, за столом рассказывал о новых назначениях в гарнизоне.

Виктория слушала, кивала в нужных местах, улыбалась, когда он ждал одобрения. Роль, отточенная до совершенства.

Но внутри — холодная решимость. Утром не получилось. Значит, нужно попробовать еще, только осторожнее, тоньше.

Момент представился после ужина, когда Ричард выпил виски и расслабленно откинулся в кресле.

— Дорогой, — начала Виктория. — Может быть, когда у тебя выдастся свободный денек, мы устроим званый ужин? Леди Пембертон спрашивала, когда мы пригласим их к себе.

Ричард взглянул на нее с удивлением — она редко проявляла инициативу в подобных вещах, — но кивнул:

— Неплохая мысль. Возможно, через пару-тройку недель, когда я освобожусь от текущих дел.

— Через пару-тройку недель? — переспросила Виктория рассеянно, будто уже прикидывала меню и список гостей. — Значит, у тебя намечается что-то важное в ближайшее время?

Ричард нахмурился.

— Зачем тебе это знать?

Внутри все сжалось в ледяной узел, но Виктория заставила себя продолжать:

— Просто хочу все правильно спланировать. Знать, когда ты будешь свободен, чтобы не беспокоить тебя своими просьбами в неподходящее время.

Ричард отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Виктория, не утомляй меня этими вопросами. Когда мне понадобится, чтобы ты устроила ужин, я тебе скажу. А до тех пор занимайся домом и не лезь в то, что тебя не касается.

Газета поднялась, закрывая его лицо. Разговор окончен.

Виктория кивнула, опуская взгляд к шитью. Руки на